— Основа будет плетеный каркас в два слоя наружный и внутренний, забьём пространство песком, глиной, камушками мелкими, а потом всё это обмажем раствором из глины и сухой травы. Сама "плетёнка" будет крепиться к деревянным столбам, поэтому срубим четыре тонких, но крепких дерева и вкопаем в землю поглубже.

Я говорила и старалась понятно изобразить.

— Крышу думаю сделать из камышовых сноп. Вот только на берегу Сольваны я не видела, чтобы он рос.

— Нужно идти дальше к броду, там его много, — поделилась знанием Дэгни.

— Хорошо. Тогда завтра я приступаю к рубке деревьев. Мама, ты пойдёшь со мной, а на вас заготовка прутьев для плетения и чем длиннее они будут, тем лучше.

И ещё мне не хотелось таскать глину буквально на своём горбу. Поэтому я использую стены нашего старого шалаша в качестве волокуш. Тачку в этих условиях мне всё равно не сделать. Хотя, если заморочиться, да знатно помахать топориком, может, что и выйдет, но не в этот раз.

— Давайте спать, — вздохнула я, поднимаясь, — завтра нас ждёт много работы.

У нас было три месяца до начала сезона дождей, за это время хотелось разобраться хотя бы с жильём и питанием.

А ещё едва слышный стук там-тамов, где-то на периферии сознания не давал мне покоя, маня своей мелодией, призывая к чему-то, но я никак не могла понять, к чему именно.

Вся деревушка, всё сообщество орков следило за нами, считая наш квартет сошедшим с ума. К нам практически никто не подходил, чтобы узнать, что же, собственно, мы тут затеяли, за исключением единиц, которым был один ответ — делаем новый шалаш, но по одним лишь взглядам соплеменников, когда мы с мамой, измазанные с ног до головы в грязи, тащили мимо них шкуры, полные вязкой красноватой глины, можно было понять — нашу великолепную четвёрку определили в чокнутые.

Опорные столбы мы-таки добыли. Я, обливаясь потом, рубила и рубила, благо лезвие топора, который я одолжила у Виты, было острым, а рукоять отлично ложилась в ладонь. Так мы с мамой, сменяя друг друга, добыли четыре крепких дерева, обрубили ветки, которые также прибрали — в хозяйстве всё пригодится. А вот откопать глубокие ямы для каждой опоры было гораздо проще, чем думала Дэгни. И делала я это ночью. Пока все спали. Нечего им знать, как глубоко будут вкопаны деревья.

Две ночи мне понадобилась для того, чтобы каждый столб занял свой угол в нарисованном прямоугольнике. Так как у нас не было соседей, мы могли подойти к делу с размахом. Но здравый смысл взял верх и дом решено было сделать ровно для нас четверых. Печь, как и планировалось, заняла место в центре будущего жилья.

— Бесит! — шипела я, почёсывая косматую шевелюру.

— Что? — опешила мама, обернувшись.

— Надоело, говорю, — простонала я, — тело всё чешется, я хочу помыться, хоть в Сольване, хоть в болоте. Сил терпеть нет, а обтираться травой с песком мне не нравится. Я слушала тебя так долго и следовала твоим наставлениям, но, мам, войди в положение! Ополаскивать руки и ноги на берегу это не то, хочу залезть хотя бы до середины туловища!

— Ты ворчишь, как старушка, — рассмеялась Райла, а потом обречённо вздохнула: — Ладно, пойдём тогда вечером до того, как зажгутся обережные огни, к реке? Согласна?

— Ууу! — промычала я, радуясь, словно ребёнок, получивший леденец, — конечно, согласна!

Время до вечера тянулось бесконечно долго, мы втроём споро оплетали дом гибкими прутьями, это дело шло на удивление быстро, как говорится опыт не пропьёшь. Первые пару дней я отставала от Райлы и Дэгни, но потом наловчилась и уже не уступала им в скорости.

Кэри присматривала за Звёздочкой, снабжая свою любимицу свежей травой и чистой водой. Одной верёвкой я обвязала печку, к ней за петлю прикрепила вторую, и за неё уже телёнка. Таким образом, малышка ходила вокруг печи, с любопытством на нас поглядывая. Стиана в принципе была спокойным животным. Насколько я знаю земные телята часто мычат, наша же вела себя прилично и была странно молчалива. Нет-нет, но я замечала какие задумчивые взгляды на неё кидает Райла.

Большую часть дня мы плели будущие стены, остаток времени до вечера заготавливали прутья на следующий день.

И уже не заморачивались замачиванием в воду. Время было против нас. Мы спешили.

— Аруна, пора! — отвлекая меня от мыслей, позвала мама, — пойдём к реке.

— Уже? — удивилась я, бросила взгляд на закатное солнце и, отложив длинный прут, выпрямилась.

— Идите! — улыбнулась Дэгни, — я тут сама закончу.

Как я спешила к холодным водам Сольваны отдельная песня. Я не бежала, я летела! И со всего маху, не притормаживая, ухнула прямо в крутые волны быстрой реки. Предостерегающий крик мамы я уже не слышала — меня с головой накрыли могучие воды.

Вода была чистейшая, разве что у дна чуть мутновата. Я рванула было назад, как заметила странный блеск среди камней и редких змеящихся водорослей. Что это? Мелькнула заполошная мысль. Нужно срочно узнать. Но тело почти одеревенело и уже плохо слушалось. Но я была бы не я, поэтому вынырнув, набрала побольше воздуха в лёгкие и снова устремилась ко дну.

Ладонью сграбастав песок и ещё что-то, устремилась наверх. И сразу же к берегу. Ощущение, что у меня сейчас заледенеют все конечности и внутренности, напугало: челюсти свело, холод продрал до мозга костей, руки ноги окоченели, но я титаническим усилием воли заставила себя двигаться дальше.