Она была, и правда, умная, сориентировалась быстро: — Ярослав Петрович, простите Христа ради! Что хотите, для вас сделаю! Хотите, отдамся?

— Тс-с-с! — я приложил указательный палец к ее губам, призывая к молчанию. Соцзащита же поняла меня превратно, взяла мой палец в рот и начала его сосать! Я отдернул руку. — Ты что, дура? Совсем от страха крыша поехала?!? Значит так, не буду я тебе карьеру ломать. Дай мне свой телефон, созвонимся, сочтемся. Услуга за услугу. Я сторонник взаимовыгодных отношений. Да, и спасибо тебе за черное кимоно на двадцатилетие! Твой подарок меня сильно выручил…

В императорских покоях Таврического дворца в креслах у зажжённого камина отдыхали две женщины с бокалами красного вина.

— Лиза, как тебе дебютанты?

— Хорошие мальчики, — односложно ответила сестра, задумавшись о чем-то своем. Впрочем, Елизавета отдавала себе отчет, что все ее мысли занимал загадочный дебютант — красивый парень-блондин с пронзительными голубыми глазами.

— Что, понравился молодой Шонуров? Даже я со своей защитой почувствовала силу твоего ментального удара. И ты еще одела это платье инквизитора с защитными артефактами и резонирующими мановодами. Так хотела произвести на него впечатление? Хотя, я тоже на него обратила внимание — он вполне ничего!

— Пф-ф-ф, скажешь тоже! — Канцлер слегка покраснела.

— Ну же, Лиза, признавайся, он тебе глянулся! — Императрица от волнения даже подалась вперед.

— Он, конечно, выделяется на фоне других одаренных, ведь он чуть постарше остальных — ему уже двадцать один год! Повыше ростом и плечи пошире, но…

— Но? Не томи!

— Ты понимаешь, он очень странный. Мальчик-сирота. Появился из ниоткуда, его приняли в обнищавший дворянский род, и он сразу становится одаренным, затем на его проверке ломается малый шар-анализатор. Сегодня я одним только взглядом должна была залезть к нему в голову и получить доступ к его памяти… Если бы он был обычным новиком, я бы получила полный контроль над его воспоминаниями. А вместо этого, он не только успешно сопротивлялся моему все усиливающемуся давлению, но и остался стоять на ногах, когда в конце он, как минимум, должен был бухнуться на колени. Ты только представь: новик успешно сопротивлялся архимагу!

— Ну и что? Значит, есть еще мужчины в русских селеньях! Тем более, у него, кажется, стихия разума? Может, у него аспект абсолютной ментальной защиты?

— Чтобы она была у новика? Катя, ты сама-то веришь? В общем, он очень подозрителен. Я организовала проверку сотрудницей твоего фонда, которая знала его еще в детском доме.

— Чего ты там себе навыдумывала? Мне кажется, все гораздо проще! А чтобы ты не мучилась, иди и пригласи его на танец! По разговору сразу все поймешь, что он за птица!

— Но ведь это против всех правил и традиций! Чтобы второй человек империи обратил внимание на вчерашнего простака? Как это воспримет Свет?!? — Лиза опять покраснела.

— Ой, гляньте, мой железный Канцлер засмущался! Когда это тебя беспокоило мнение этих светских куриц? Ты и я — мы сами задаем правила и нормы поведения! Тем более, что здесь такого — потанцевать с молодым человеком? Ты же женщина, а не какой-то член на ножках! Бери от жизни все! — видя не проходящее сомнение в глазах сестры, Катерина поднажала: — И это вполне ложится в концепцию объявленного нами конкурса «Лидеры Российской империи»: вчерашний уличный парень стал одаренным-дворянином и уже отмечен самим Канцлером! Чем тебе не реклама социального лифта? Пусть подданные стараются и верят в сказку про «Трубочиста»! Так что, вот тебе мое императорское повеление — иди и потанцуй с Шонуровым-младшим!!! А мы это потом преподнесем обществу в подходящем свете.

Приемного отца я нашел в курительной комнате уже совсем тепленьким в компании таких же наклюкавшихся боевых старперов. Они собрались вокруг седовласого усыпанного орденами графа Ржевского, сидевшего в клубах сигарного дыма и травящего байки из своей жизни:

— Спрашивает меня как-то на балу Лопухин, царствие ему небесное, «скажи, а вон та дама сосет или нет?» Посмотрел на нее внимательно, отвечаю: сосет. Отвел он ее, значит, в кабинет, возвращается: «действительно, еще как сосет, а вон та, как считаешь, сосет или нет?» Посмотрел на другую, долго так, внимательно смотрел, потом говорю: сосет. Лопухин отвел и ее в кабинет, убедился и спрашивает: «а как ты, Ржевский, это определяешь?» Отвечаю: я им в лицо смотрю, если есть рот — значит сосет!!!

Взрослые дяденьки покатились со смеху. Ой, не могу! Если есть рот — то сосет! Ржевский, вы — бесподобны!

Я шепнул в ухо пьяненько хихикающему бате, дескать, пора по хатам. На что получил ответ: сынку, бери пример с нас — уже скоро будет светать, а мы ни в одном глазу! И вообще, до отбытия Императрицы с Бала даже не мечтай! Иди, в общем, подумай над своим поведением, девицу какую пощупай, а мы тут государственные вопросы обсуждаем!

В зале для танцев опять простоял у стеночки, ловя на себе полные превосходства взгляды кружащихся в танце девиц, пока не объявили заключительный полонез. Нас опять построили в две шеренги, встал между Куракиным и Разумовским. Митя со светящимися от удачно проведенного вечера глазами и выпитой шампаньезы попытался поддержать. Ты, Ярослав, не менжуйся, если никто в пару не встанет, спокойно отойди и подожди окончания, уже немного терпеть осталось! Куракин же с видом объевшегося сметаной кота подначил. Славик, ну и что, что никто тебе не дает! Ты, вроде, парень неплохой, кому-нибудь да сгодишься.

Утешил, блин. С такими друзьями Дмитрию и врагов не надо! Опять зашуршал платьями девичий ручеек, распределяясь между кавалерами. Как я и ожидал, остался стоять в одиночестве. Главные же зачинщицы бойкота решили до конца насладиться своей местью: рядом в пару к Куракину встала Лопухина, а к Разумовскому — Юсупова. Стоим, чего-то ждем. Смотрю прямо и неожиданно чувствую эмоции девчонок. Со стороны Аньки полыхает злорадством, а от Ирины веет коктейлем беспокойства, вины и жалости, что ли? Интересно, это я начал чувствовать только направленные на меня эмоции одаренных или теперь со всеми так?