— Я не ношу каблуков, нашей деревне, если ты их наденешь, тот тут же упадешь в грязь, дороги сам понимаешь какие, это тебе не город, где брусчатка.

Филипок взглянул на ее ноги и под измазанным в грязи платьем он увидел крестьянские ботинки, осознав что сказал глупость, он перевел разговор.

— Ладно Квинта, к черту разговоры, пора действовать, надери зад этой собаке сутулой и ее прихлебателям, желаю тебе удачи.

— Благодарствую, надеюсь еще свидимся, — проговорила она обняв Филипка. Ему вдруг стало жарко, девушка была единственным источником тепла во всей округе, ведь солнце погасло силой ведьмы, а рассвет очень не скоро.

— Ты как будто прощаешься, мне это не нравиться.

— Кто знает? Луциан.

Холодная улыбка застыла на ее лице, она перевела свой взгляд на бегущих мертвецов, которые наконец расправились с последним стоящим у них на пути рыцарем разорвав его доспех и плоть в клочья, а затем продолжили свой путь. Девушка посмотрела на Антонио, а затем со спокойным сердцем ринулась вперед.

Они шли плотной стеной, словно живым щитом укрывая идущую посреди королеву.

Квинтисенса уже четко видела их гнилые взгляды, которые так и норовились ее разорвать.

Девушка скрестив пальцы, принялась вспоминать то заклинание которому его учила деревенская ведьма.

"Ты настоящее дарование, Квинта, твоя сила внутри тебя, в твоем сердце, услышь ее и она вырвется наружу" — промелькнули воспоминание, голос давно покойной старухи.

Мертвецы с каждой секундой становились все ближе и ближе, в голове вмещалось все: вопли упырей, крики нетопырей, глас старой ведьмы, слова из древней книги.

— Элиеро Мадраго, — завопила Квинтисенса. — Кови Йола.

Услышав слова девушки, мертвецы остановились, застыли словно каменные истуканы и не посмели больше ступить даже на шаг вперед.

— Кажется получилось, — радостно завопила она.

Девушка выставила перед собой руки и вскричала.

— Эливор Эрмие.

Огонь воспламенился на ее пальцах и вырвавшись изнутри стал выжигать ряды мертвецов.

Квинтисенса сожгла их словно сухие листья, обращая в прах.

Крики заполнили улицы, мертвецы бесстрашно продолжали стоять, их ряды мелели с каждой секундой, но вдруг волшебство закончилось, девушка обессилено упала, примкнув к холодной почве и вслушиваясь в то как шумит трава под порывами ветра, она питалась силами земли.

— И кто-то до сих пор сомневается, что является моей дочерью, ну ты даешь, еще не поняла?

— Энтерия? — вскочив на ноги, завопила Квинта, она увидела ведьму, та с сияющей улыбкой на лице, поприветствовала дочь.

Позади королевы стояли упыри, которым посчастливилось пережить атаку и ждали приказа продолжить о наступлении. По их голодным ртам стекали слюни, они желали разорвать девушку на самые мелкие кусочки, но сила Энтерии сдерживала их.

— Моя дочь, горжусь тобой, уничтожить сотню мертвецов одним махом, это талант, а почему же не обратилась в Мантикору? Я бы с большим удовольствием посмотрела как ты рвешь своими когтями гнилую плоть. Ведь гнилая кровь, тоже кровь, а я обожаю все что связанно с кровью, пью ее, принимаю ванны, — с наслаждением проговорила ведьма.

— Для чего ты мне все это говоришь?

— Да потому что ты такая же, как и я, только об этом пока не знаешь и отказываешься принимать свой дар, совершенствовать его. Ты можешь больше Квинта, но почему-то ты принимаешь свой дар за проклятие.

— Это так и есть, я проклята, разрываю тела несчастных людей на части, а они ничего не могут сделать, мне стало было легче, если они меня убили, но при этом спаслись, во время того как я, а впрочем кому я говорю, у тебя же слюни текут от одной мысли отправить кого-то в чертоги Фароуса, в жертву Дреймору, чтоб он дважды сдох.

Энтерия слушала слова дочери и было видно, ведьме не приятно то что она слышит. Она мечтала чтобы ее дочь была настоящей ведьмой, красавицей, страхом округи, а из трех пунктов получилось только с внешностью. Квинтисенса была невероятной красоты девушка, но ее сердце было разбито от тяжелой жизни в деревни, среди тех кто ее ненавидит всех своей сущностью, склеить осколки ее смог Антонио, вдохнув в сердце любовь.

Энтерия не желала слушать ее возгласы, поэтому перевела тему.

— Так почему ты не выбрала Мантикору, магия огня это банально и скучно, я сотни раз видела как горят людские тела, а вот работу истинной высшей вампирши под светом луны, не каждый день увидишь.

— Здесь слишком много глаз, они смотрят на меня, а ведь слава о кровожадной Мантикоре блуждает от Дентроса до Малахии, не хочу оказаться на костре, — ухмыльнулась Квинта.

— Так и не окажешься, возвращайся домой, мы ждем тебя, — выдавив теплую улыбку, проговорила Энтерия.

— Знаешь с одной стороны я слышу от тебя слова любви, ласки, а с другой стороны вижу какое ты чудовище и поверить не могу, что ты моя мать.

— Но это факт, я такая какая есть и меняться не собираюсь, но моя любовь к тебе безгранична.