Где-то вдали слышались выкрики пьянчуг, свежие анекдоты, смех, пошлые истории, все это доносилось из-за соседнего стола.

— Предлагаю начать с самого интересного, мы развесим на столбах объявление, и… да закройте вы свой рот, — рявкнул Авльзбург, обратив внимание на пропойцев. Они стремительно затихли, было видно что вор пользуется уважением среди простых смертных.

— Наконец они заткнули свою пасть, — проговорил вор. — Продолжим… значит мы расскажем о всех пороках этой ведьмы простому народонаселению.

— Например? — спросил Антонио.

— Может видел, прогуливаясь ночью мимо королевского дворца, вечером она выходит на балкон, в чем мать родила, одним словом ни стыда не совести у наших правителей, — зевнул мужчина. — Я предлагаю об этом написать.

— До того как меня бросили в темницу, я был при дворе, — почесав спину, сказал Антонио.

— Клопы? — спросил вор. — Да уж, в темницы этой заразы хоть отбавляй, — ухмыльнулся мужчина. — Так вот Асподель регулярно занимается сексом прямо в своем кабинете.

— А вот это уже интересно, и с кем же?

— Со своим мужем.

— Знаешь что я предлагаю сделать? Напишем что каждый день она принимает разных мужчин, ведет разгульный образ жизни и еще…

— А еще она употребляет чай из Самерселии.

— Вот, так и запишем, — сказал мужчина.

— Ты писать хоть умеешь? — рассмеялся Антонио.

— Учился при церковной школе, но меня потом выперли оттуда, все потому что я украл крест у священнослужителя и загнал его местному скупщику краденного, с этого дня начался мой великий путь, великого вора, — ухмыльнулся он, во все свои выбитые зубы.

— Постой, — Антонио будто осенило, улыбка торопливо закралась на его лице. — Давай так, ты займешься объявлениями, напишешь их сколько потребуется, а я займусь письмом, у меня есть печать инквизитора, ну как есть была в королевском замке.

— Но тебя ведь туда не пустят.

— Тоже верно, но такая же есть у Торена, — почесал голову инквизитор. — Он мой брат во Христе, так вот, я напишу письмо, поставлю печать и ее арестуют, она окажется в темнице, советница почувствует то что ощутил на себе я.

— Что ты собрался писать? — прищурился Авльзбург, а затем улыбнулся. Он недоумевал о планах Антонио, но эта идея ему нравилась.

— Я напишу письмо от имени великого инквизитора, да я знаю что меня ждет на Малахии за такое, но жажда мести сильнее меня, она оскорбила мою честь и должна ответить. В тексте письма будет говориться, что по сведениям нашего ордена Асподель состоит в группе заговорщиков и планирует занять трон, король Флавии очень доверяет его святейшеству, поэтому данный сигнал он не проигнорирует точно.

— В таком случае за дело. Если все сделаем правильно, к утру ведьма будет осмеяна и в темнице.

— За дело, — тяжело вздохнув ответил Антонио. Покинув таверну, торопливым шагом он направился на площадь в надежде отыскать Торена. Он боялся, что инквизитор мог быть в чертогах королевского замка, в таком случае Антонио не смог бы до него добраться. К его счастью он заметил мужчину, который беседовал с горожанкой, пытаясь наставить ее на путь правды и истинной веры.

— Ты еще здесь? — удивился Торен, обратив на него внимание. — Я полагал ты уже в пути.

— Вот как-то так, у меня к тебе есть дело.

— Мы с тобой завтра поговорим, — хлопнув по плечу женщину сказал Торен, после чего обратил свой взор на Антонио.

— Спасибо святой отец, — раздался голос, после чего женщина стремительно удалилась.

— У тебя с собой твоя печать?

— Да, а что? — почесал ухо он. — Что ты задумал?

— Я хочу уничтожить ее.

— Господь велел прощать, или ты решил пойти против него?

— Нет, вовсе нет, прости я должен это сделать. Дай мне печать, мне стоит написать письмо от имени великого инквизитора, я скажу будто Асподель готовит восстание, и собирается занять трон короля, устранив второго.

— Ты в своем уме? — сиплым голосом спросил он, на его лице появилось недовольство. — Если я дам тебе свою печать, когда все вскроется, крайним буду я.

— Тогда забери мою печать, она в королевских покоях.

— На втором этаже? — спросил Торен.

— Да, в комнате у самых ступенек.

— Хорошо, будем надеяться что она не закрыта, и твои вещи все еще там,

— Спасибо тебе брат.

— За этот поступок тебе придется очень долго, каяться.

— Я знаю, но все уже решил.