И на пороге появилось другое существо.

Она была невыносимо прекрасна, и по сравнению с ней дрожащая девушка казалась дурнушкой. Ивоннель издала какой–то неопределенный звук, ахнула и упала на колени.

Затем женщина–дроу превратилась в гигантского драука, лишь на мгновение, просто для того, чтобы остальные поняли истину и испытали ужас.

— Мы покойники, — прошептал Энтрери.

Консеттина рухнула на пол и зарыдала.

Реджис выронил кинжал; пальцы его ослабели, и рапира тоже заскрипела о камень.

— Ты меня удивляешь, девчонка, — произнесла Паучья Королева. Казалось, зрелище забавляет ее.

— Я… Я…

Реакция Ивоннель рассмешила Ллос. Затем она зашипела и провела рукой в воздухе перед лицом девушки.

В следующий миг дочери Громфа показалось, что ее сейчас стошнит, что к горлу ее подступает желчь. В самый последний момент она поняла, что происходит, быстро повернулась лицом к Дзирту и «выплюнула» в его сторону заклинание, могущественное заклинание, которое проникло в его тело и наполнило его энергией, отчего тело задрожало и пошевелилось.

Он перевернулся, закашлялся, а потом вскочил на ноги. Он был в сознании, совершенно здоров и удивленно смотрел на Энтрери, Реджиса, Вульфгара и плачущую женщину, прятавшуюся у них за спинами. Выражение их лиц подсказало ему, что надо обернуться.

И тогда Дзирт едва не рухнул на пол снова.

— Как ты и просила, — обратилась Ллос к Ивоннель.

— Забери меня, — прошептала Ивоннель.

Ллос фыркнула; Ивоннель отлетела прочь, отброшенная силой мысли могущественной Королевы Дьявольской Паутины, ударилась о стену и съежилась на полу.

— Наконец–то мы встретились, Дзирт До’Урден, — произнесла Паучья Королева.

Дзирт расправил плечи и, не мигая, встретил взгляд богини.

— Ты не боишься?

Он даже не дрогнул.

— Мне надоела твоя наглость, — объявила Ллос. — Я требую, чтобы ты поклялся мне в верности.

— Я не могу этого сделать.

— Отрекись от Миликки!

— Я не являюсь ее поклонником, поэтому не могу отречься от нее, — возразил Дзирт, и на лице Ллос промелькнуло растерянное выражение, которое показало, что даже в ее броне есть уязвимые места.

— Я могу уничтожить всех, кого ты любишь, — предупредила Ллос.

— Я ожидал этого.

— Ты представляешь, какую боль я могу тебе причинить?..

— Да, — ответил Дзирт прежде, чем богиня успела договорить фразу.

— Превосходно, — промурлыкала она.

Дзирт выпрямился.

— Но ты можешь всего этого избежать, — продолжала Ллос. — И я оставлю жизнь твоим друзьям и даже твоей драгоценной Кэтти–бри.

Услышав имя своей любимой жены, Дзирт нахмурился. Но, справившись с потрясением, он понял, что обещания и угрозы богини никак не связаны с тем, что он сделает или не сделает. Ллос была слишком могущественна по сравнению с ним. Она могла поступить, как пожелает, что бы он ни выбрал, а он не имел никакого влияния на ее поступки. Точно так же он не мог бы поднять континент Фаэрун над морем.

— На колени! — потребовала она, и в словах ее заключалась магия; словно каменная плита придавила Дзирта, и он упал на колени. — Как ты смеешь смотреть мне в лицо без моего позволения! — воскликнула она, и второй магический «удар» заставил его опустить взгляд.

Но там, внизу, несмотря на воздействие чар, Дзирт До’Урден увидел одинокий огонек, свечу, которая осталась в его воспоминаниях.

Он поднял голову и посмотрел на Ллос.

Потом, преодолевая сопротивление, поднялся на ноги.

— Это я еще могу вытерпеть от тебя, но не более, — грозно произнесла она. — Поклоняйся мне!

— Ты просишь у меня того, что я не в силах дать, — возразил он.

Ллос злобно ухмыльнулась и взмахнула рукой. Коридор за спиной Дзирта наполнился густой паутиной, троих друзей и Консеттину оторвало от пола, опутало липкими нитями, и Дзирт увидел их, беспомощных, неподвижных, увидел, как на потолке собираются тысячи ядовитых пауков.

— Поклоняйся мне, — спокойно потребовала Ллос.

— Как? — удивился Дзирт. — Ведь я не в силах приказать своему сердцу, а сердце мое противится следовать обычаям Ллос.

Ллос зарычала, словно хищный зверь, и Дзирт услышал за спиной шорох ног тысяч пауков.

А затем до него донеслись крики боли — это были голоса его друзей, приглушенные слоем паутины, и дроу понял, что они испытывают невыносимые страдания.

Крошечные пауки поедали их заживо.

— Ты подчинишься мне, Дзирт До’Урден, — ухмыляясь, пообещала Ллос.

— Нет, — просто ответил Дзирт.

Энтрери у него за спиной ухитрился пробормотать, несмотря на дикую боль: «Она не это хотела услышать», — но Дзирт едва обратил на него внимание.