— Что будет, если твой план не сработает? — осведомился монах.

— Тогда я заберу его домой к Кэтти–бри и остальным, если сумею, — мрачно ответила она. — А если не сумею, то доставлю домой его тело, чтобы друзья смогли должным образом оплакать его смерть.

— А вдруг ты не сможешь с ним справиться? Что, мне придется разбираться с обезумевшим Дзиртом До’Урденом, который начнет громить монастырь Желтой Розы?

Ивоннель лишь рассмеялась; очевидно, эта мысль показалась ей абсурдной.

— Хорошо, но как насчет второй части твоего спектакля? — продолжал Кейн. — План, который ты придумала, жрица Ллос, предполагает предательство, а предательство по отношению к такому существу чаще всего приводит к смерти. Или хуже.

— Ведь я попросила о помощи тебя, — напомнила ему Ивоннель. — Ты действительно настолько велик, как рассказывают?

Магистр Кейн кивнул.

— Дзирта скоро попросят покинуть это место, — добавил он.

— Я буду ждать его за полями, которые окружают ваш монастырь, — объявила дроу.

Ивоннель покинула комнату через ту же боковую дверь. За ней пристально наблюдали, пока она шла через коридоры и просторные залы монастыря Желтой Розы, но братья и сестры вели себя учтиво и не приближались к ней, за исключением того момента, когда понадобилось открыть ей входную дверь и убедиться, что она идет в правильном направлении.

Очутившись за стенами монастыря, Ивоннель пересекла широкое поле и спустилась по склону горы в лес, где оставила Энтрери и дракона, на спине которого они прилетели из Лускана.

Она нашла Энтрери в одиночестве.

— Где Тазмикелла?

— У них с сестрой есть поместье неподалеку от Хелгабала, — объяснил Энтрери. — Покидая дом, они скрыли его от взглядов посторонних, наставили вокруг ловушек и всяких защитных заклинаний, но, очевидно, наша подруга захотела проверить, на месте ли ее сокровища. Она же, как–никак, дракон.

— Сестры так охотно согласились отвезти нас в эту страну; я сразу догадалась, что у них здесь какие–то свои дела, — улыбнулась Ивоннель. — Возможно, так будет лучше; ни к чему ей здесь присутствовать, когда появится Дзирт.

— Значит, Кейн согласился?

— Он больше ничем не может помочь Дзирту, — вздохнула Ивоннель. — Он понимает, что потерпел поражение, что он бессилен.

Энтрери помрачнел.

— Благодаря его стараниям Дзирт все же обрел некое подобие душевного покоя, — продолжала Ивоннель, чтобы смягчить удар, — а это уже немало. Но, как я объясняла тебе, болезнь Дзирта нельзя исцелить одним лишь усилием воли. Он ранен, и эта рана реальна; она не может затянуться сама, если больной не доверится целителю настолько, что позволит ему заглянуть в свои мысли.

Артемис Энтрери прекрасно понимал свою роль в плане — именно ему предстояло довести Дзирта до такого состояния. Он нахмурился и кивнул в знак согласия, и руки его машинально потянулись к эфесам клинков.

— Вскоре я должна связаться с Киммуриэлем, — сообщила Ивоннель. — Надеюсь, мне это удастся.

Энтрери снова кивнул, затем прищурился, как будто вспомнил что–то:

— Есть еще одна вещь.

Ивоннель не слишком обрадовалась новостям об осложнениях и дала это понять, состроив недовольную гримасу. Но Энтрери это не смутило.

— Что–то неладное творится в Дамаре, так сказала мне Тазмикелла, — объяснил ассасин.

— Что именно? И каким образом это касается нас?

Энтрери пожал плечами.

— Она сказала лишь, что видела нечто такое, чего мы не можем видеть, и что сверхъестественное зрение дракона позволило ей различить признаки тревожных событий. Она пообещала рассказать больше, когда вернется из Хелгабала.

Ивоннель не стала развивать эту тему, потому что в тот момент события в Дамаре не интересовали ее; она решила, что беспокойство Тазмикеллы по поводу какого–то жалкого людского королевства преувеличено. Она лишь кивнула, показав Энтрери, что приняла к сведению его сообщение.

— И что, мы будем просто сидеть и ждать здесь? — полюбопытствовал Энтрери.

Ивоннель подошла к границе рощи, взглянула на склон холма и главный вход в монастырь Желтой Розы.

— Я думаю, он скоро выйдет, — сказала она. — Ты помнишь, что делать?

— Помню.

— Дзирт не должен догадаться о моем присутствии. Понимаешь?

Энтрери недовольно фыркнул, и Ивоннель резко обернулась к нему.

— Ты не понимаешь, что идешь по лезвию меча, — объявила она. — Вполне может случиться так, что сегодня ты умрешь.