— Я вам доверяю, Артём Николаевич. Постараюсь освободиться поскорее, но не раньше девяти или даже десяти, — сказала, когда я ей позвонил и пояснил ситуацию.

Ага, а время восемь.

Доверяет она мне.

Я сам себе не доверяю, а эта — да.

Знала бы дамочка правду.

Невольно ухмыльнулся и перестал колотить грушу, уткнувшись лбом в кожаную поверхность той, прислушиваясь к льющейся в ванной воде. Моется. И даже не подозревает, насколько мне хочется к ней присоединиться. Прижать её грудью к прохладному кафелю. И самому прижаться к ней со спины. Вжаться в податливое тело, нежно оглаживая его руками, выискивая и лаская чувствительные места. Интересно, как бы она на это реагировала? Стонала, вскрикивала или бы молчала, лишь шумно и прерывисто дыша. В крови словно огонь разлился, зажигая каждую частичку тела. И сам не понял как оказался возле двери в ванную.

Чёрт, Акимов, ты больной извращенец!

Взялся за ручку и прижался лбом теперь уже к деревянному полотну, за которым находилась медовая девочка. И не в цвете волос дело, а просто этот её аромат невинности… и сама она пахнет мёдом, то ли гель для душа у неё такой, то ли крем. А может, это меня так плющит и кажется то, чего нет.

Дебил, что тут скажешь!

И вдвойне дебил, потому что так и простоял всё то время, пока девчонка мылась. В себя пришёл, только когда стала поворачиваться ручка, которую я так и не выпустил. Резко отшатнулся, по-глупому сделав вид, что как раз собирался постучаться к ней.

— А я уж думала ты утонула, — нервно отшутился, жадно впитывая в себя образ стройного девичьего тела в моей одежде.

Чёрт! Как же ей это шло! Словно так и должно быть!

Синяя футболка — почти как раз, да и чёрные шорты — ненамного большие.

Идеально.

Она идеальная.

А я долбанный извращенец, которому приходится самому себе постоянно напоминать о её годах.

Надо же было запасть на малолетку!

Галя от моего пристального внимания заметно смутилась. И это при том, что и без того после душа бархатистая кожа раскраснелась, так и маня к ней прикоснуться. Потемневшие от влаги медовые волосы длиной до лопаток рассыпались по плечам скрытым полотенцем. Голубые глаза сияли ярче обычного, лишая остатков здравого смысла.

— И что, если бы не ответила на ваш зов, выбили бы дверь, чтобы проверить это? — вернул к насущному её мягкий голосок.

Негромкий, журчащий и звонкий, как ручей. И такой же весёлый.

— Не сомневайся, — отзеркалил её тон, а сам уже вовсю представлял подобное действо.

Как врываюсь в ванную, а она стоит под потоками воды, в удовольствие прикрыв глаза. Я подхожу к ней со спину, провожу ладонями вдоль тела, целую тонкую шею, оставляя на светлой коже едва заметные следы…

— Артём Николаевич, с вами всё хорошо?

Только сейчас осознал, насколько сильно погрузился в свои фантазии. Наверное, со стороны, и правда, выглядел больным придурком.

— Нет. Мне хреново. Так хреново, как никогда не было, — выразил бездумно вслух свои ощущения.

— А… А что мне сделать? Может, вам стоит прилечь тогда? Или скорую может лучше вызвать? Или что? — тут же засуетилась девчонка.

Пришлось перехватить её плечи, вынудив остановиться и замолчать.

— Никого вызывать не надо, — постановил твёрдым и уверенным голосом. — И ложиться я не буду.

Если только вместе с тобой, что совершенно невозможно.

— Это я так… ляпнул, не подумав. Прости, если напугал. День просто не задался. Жутко устал, — улыбнулся как можно более беззаботней. — Кстати, надеюсь, ты ешь пиццу? — подмигнул наравне со звонком в дверь и направился открывать.

Гостем оказался действительно посыльный, который передал мне две большие коробки с пиццей.

— Спасибо, — поблагодарил парнишку, оплатив заказ, и развернулся к Галине, захлопнув дверь ногой. — Голодная? — обратился к девушке.

— Немного, — кивнула она неуверенно.

— Ну, идём, будем тебя кормить, — улыбнулся, взяв направление в спальню.

Просто не получалось ей не улыбаться. Такой чуть смущённой и неимоверно милой.

— Падай пока на диван, — махнул рукой на обозначенный предмет мебели, — я сейчас принесу тебе… Кстати, кофе или чай? — уточнил на всякий случай, кладя коробки на журнальный столик возле дивана.

— Чай, если можно, — отозвалась она и опустила взгляд на свои руки. — С мёдом и без сахара, — добавила чуть тише.

А из меня будто кислород разом весь выкачали.

Нет, она меня точно убьёт, не убивая!

Медовая моя…

Как я делал нам чай, прошло мимо меня. Себе я так вовсе достал из холодильника бутылку тёмного пива.

К чёрту всё! Мне нужно остыть! Срочно!

— Посмотрим что-нибудь? — предложил Галине, передавая ей кружку с чаем по возвращении в комнату.

Она уже уселась на диване, подогнув ноги под себя.

— Не знаю, — уткнулась в напиток, дуя на его поверхность, прежде чем сделала глоток.