Даже идея человеческого раба не привлекала его.

Это определённо не манило его в той манере, которую подразумевал Териан… без согласия, если он правильно уловил намерения своего друга по его свету.

Нет, Ревик не станет это делать.

Он ничего из этого не станет делать.

Он вернётся в джунгли и больше никогда не увидит зеленоглазую видящую.

А после возвращения в Сайгон он, возможно, попросит Галейта перевести его отсюда, оставит позади Сайгон, джунгли, жару и всю эту чёртову войну.

Может, вместо этого он просто напьётся до коматозного состояния.

В любом случае, он её не увидит. Он будет держаться в стороне, пока её супруг не убедит её покинуть это место и вернуться домой… пока Ревик не сделал того, о чём будет жалеть всю жизнь. Если он напьётся достаточно сильно, то, возможно, даже не будет думать об этом до завтрашнего дня.

Если он выпьет достаточно, то может не протрезветь до тех пор, когда они уже будут идти по джунглям. Он сильно подозревал, что если оставит её здесь, то она уедет ко времени его возвращения.

Может, она уже уехала.

В любом случае, он попросит у Галейта небольшой отпуск. Если босс разрешит, он на какое-то время вернётся в Европу, приведёт себя в порядок. Возможно, он даже сделает и это тоже — в смысле, приведёт себя в порядок — если поедет один, без Рейвен или Териана.

Ему нужно время, чтобы собраться. Он слишком долго имел дело с этим дерьмом посреди войны. Ему нужна передышка. Ему надо протрезветь. Ему надо вернуться к цивилизации, перестать смотреть на шлюх, детей-видящих и трупы.

Ему надо вновь посмотреть на что-то прекрасное.

Ему нужно время, чтобы просто остановиться. Он хотел перестать думать, перестать постоянно искать бл*дские объяснения, перестать оправдывать в своих глазах собственные действия, перестать рассказывать себе неубедительные сказочки про всеобщее благо.

Может, он отправится в швейцарские Альпы или горы Баварии.

Может, он просто проведёт несколько бл*дских недель, не помогая Галейту переправлять рабов из Юго-Восточной Азии в Новый Свет.

Эта мысль ощущалась почти изменнической.

Достаточно изменнической, что он подавил её сразу же, как только она возникла в голове.

И всё же её интенсивность шокировала его свет, задержавшись достаточно надолго, чтобы испугать его. Он попытался решить, новое ли это чувство, испытывал ли он это ранее. Он попытался, всегда ли эти резкие, злые, как будто более ясные мысли присутствовали в нём, и он просто подавлял их до сих пор.

Что заставляло его думать таким образом? Почему сейчас?

Он думал, что верил в то, что его просили сделать здесь.

Раньше для него имело смысл то, что Организация захватит контроль над работорговлей, а не уничтожит её. Это было самым логичным подходом. Это не позволит червякам думать, будто они контролировали население видящих, вместе с тем давая лёгкий и относительно безопасный путь из оставшихся колоний видящих в ряды самой Организации.

Он одобрял этот подход, чёрт возьми.

Он был одним из немногих видящих, которых Галейт привлёк к сессии по определению и выстраиванию общей стратегии в Азии. Ревик сам предложил проследить за изначальным её воплощением. Его не призвали, он сам предложил, сказав Галейту, что с радостью займётся начальной работой на местах, пока всё не пойдёт по накатанной.

Вот почему он здесь, бл*дь.

При мысли об этом теперь то жёсткое чувство в его горле превращалось в нечто сродни ярости. Он едва видел коридор, пока шёл от лифта и силился контролировать свой свет, а тошнота усиливалась, превращаясь в кое-что похуже.

Та бл*дская пи*да совершенно выбила его из колеи.

Она сделала что-то с ним, как-то извратила его.

Стиснув челюсти и приблизившись к двери номера, он выудил ключ из кармана и не потрудился послать предупредительный сигнал тому, кто мог находиться внутри.

Он вставил ключ в замочную скважину, слыша, как внутри кто-то двигается, слыша голоса.

Он не потрудился прислушиваться к словам.

Вместо этого он просто вошёл, другой рукой повернув дверную ручку сразу после поворота ключа. Войдя в номер, он заметил два взгляда, но поскольку он всё ещё погрузился в свои мысли, то не сразу понял выражения на их лицах.

— Что? — рыкнул он.

Остановившись почти у порога, он настороженно переводил взгляд между Рейвен и Терианом.

Они не сидели на диване или креслах с обивкой из мятого бархата.