Ревик не ухаживал за людьми. Больше нет.

Когда дело касалось людей, одного раза ему хватило.

Но он не смог бы надавить на эту зеленоглазую женщину как на человечку, даже если бы он решил действовать в этом направлении и проигнорировать, что у неё есть связанный партнёр. Он даже с людьми старался этого не делать, если честно, хотя всё же был виновен в подобном, особенно здесь, когда несвободные человечки клеились к нему.

С другой стороны, он её предупредил.

Он предупреждал её не раз. Он не раз явно дал ей понять, что хочет её и представляет для неё угрозу.

Он сказал ей уехать.

Он прямым текстом сообщил, что если она не уедет, то он может воплотить эти угрозы в жизнь.

Он почти убедил себя, что если теперь, после всего что он сказал ей, она останется в пределах доступности для него, то это практически выражение согласия.

От этой мысли его головная боль усиливалась.

Это также вызывало прилив непрошеного стыда, смешивающего тошноту с болью разделения, которую он испытывал уже неделю. Сколько бы он ни трахал Рейвен или игрушек Териана, это не помогало. Никакие минеты и героин не помогали.

Ничего не помогало.

Если уж на то пошло, его попытки восполнить эту нехватку делали всё только хуже.

Он до сих пор не узнал её чёртово имя.

С ней он походил на оголодавшего без секса подростка, забывал все важные вопросы, как только чувствовал самые лёгкие отголоски её света. В дни между их разговорами стало ещё хуже. Даже теперь он мог думать только об её зелёном платье и о свете в её ясных глазах, пока она изучала его лицо.

Он чувствовал её сердце, кусочки её aleimi, которые не чувствовал ни у кого другого, даже у молодых рекрутов, которых он обучал закрывать свой свет щитами. Те были юными, а эта видящая — нет.

У неё просто было… больше.

Больше света, больше структур, больше присутствия.

Её самой было просто больше.

В её свете имелись вещи, которых он вообще не мог понять, и эти вещи заводили его до такой степени, что он полностью отвлекался, хотел предложить ей деньги за секс или, может, просто умолять её или её партнёра об одной ночи в их свете вместе.

Он знал, что главным аргументом против принуждения выступает то, что он мог не получить желаемое силой. Возможно, она не впустит его в свой свет, даже если не сумеет не подпустить к своему телу. Она может закрыться от него, а он хотел её открытой. Он хотел её совершенно открытой, бл*дь… особенно когда введёт в неё свой член.

Он хотел смотреть ей в глаза и знать, что она его тоже чувствует.

Он знал, каким бредовым было это желание.

Он знал это, но как будто не мог выбросить данное желание из головы, особенно когда всё ещё чувствовал её привкус в своём свете.

Она дотронулась до него.

Он открыто угрожал изнасиловать её, а она дотронулась до него, стоя так близко, что ему приходилось сдерживать себя, чтобы не дотронуться до неё в ответ.

Он гадал, знала ли она, насколько он был близок к воплощению этой угрозы в жизнь.

Проблема в том, что он знал — она не врала, говоря о наличии супруга.

Он знал, что она также не дразнила его, упоминая наличие связи. Зеленоглазая видящая вообще не дразнила его, хоть он и пытался убедить себя в том, что она играет с ним, пытается соблазнить, заставить потерять контроль. Она этого не делала. Он это знал. Он достаточно пристально наблюдал за её светом и понимал. Она не играла с ним, а была осторожна.

Чёрт, да она вела себя почти… по-матерински.

Она даже пыталась убедить его, что его реакции нормальны.

Похоже, она считала их сбитыми с толку, но нормальными.

Ему было всё равно. Он не мог заставить себя переживать по этому поводу.

Супруг, наверное, придёт за ним, если он до неё дотронется. Он, наверное, попытается убить его, но и по этому поводу Ревик не мог переживать.

Пытаясь решить, стоит ли ему пойти обратно к «Каравелле», узнать, выселилась она из номера или нет, он заставил себя пройти мимо площади возле «Каравеллы», мимо опаленного фасада «Гранда» и выйти к реке.

Он целенаправленно пошёл к «Маджестику», гадая, вернулся ли Териан после доставки новых рекрутов на борт судна. Он гадал, вернулся ли Терри один, или же он привёл новых друзей, с которыми можно поиграть перед тем, как завтра они снова отправятся в джунгли.

Он также попытался вспомнить, остался ли у них героин.

Кокаин ему сейчас не поможет.

Героин может, особенно если уколоться, а не вдыхать.

Ревик поднялся на лифте до их этажа, хотя обычно пользовался лестницами. К тому времени он испытывал острую тошноту и подозревал, что придётся пообниматься с унитазом, и только после этого он сможет удержать в желудке что-то помимо воды.