Мы дошли до ближайшего административного корпуса. Это было трёхэтажное бетонное здание, со стенами, заросшими чёрной плесенью. От асфальта, которым когда-то была покрыта площадка между ним и ближайшим техническим ангаром, осталась только чёрно-сизая труха, кое-где поросшая жухлым мхом. Выход на пирсы был когда-то огорожен металлическим забором, от которого осталось только несколько ржавых секций.

— Чувствуешь линию? — спросил я, обращаясь к Соне.

— Нет, — ответила она, помотав головой, — может, устала слишком.

— Интересное место, да? — я кивнул в сторону замерших возле пирса туш подлодок. Странно, но на их серо-чёрных корпусах были лишь редкие потёки ржавчины. Как они могли сохраниться в таком состоянии?

— Угу, — кивнула она.

— Ребят, — вмешался Сергей, — "залечь на дно" — это значит сидеть тихо. Давайте повременим с вашей работой, ладно?

Соня тоскливо посмотрела на него, но согласно кивнула.

— Ладно, — сказала она, — но посмотреть-то можно?

— Осторожнее тут, — ответил Сергей, — у меня нет с собой дозиметра. А фонить тут может буквально всё, что угодно.

— Хорошо, — кивнул я, — если что — у нас есть опыт обращения с радиоактивными заброшками. Мы будем осторожно.

— Добро, — согласился Сергей, — я пока посмотрю, где можно будет ночлег устроить.

— Ночлег? — Соня поглядело на Солнце, которое всё так же низко висело у горизонта, — вроде на утро похоже. Но если что поспать я не против.

— Мы в Заполярье, — улыбнулся Сергей, и продемонстрировал хронометр у себя на руке, — если мы и правда под Мурманском, то сейчас три часа ночи.

— Может, потом посмотрим? — Спросил я Соню, — время ещё будет… выспишься как раз.

— Ну уж нет! — Соня помотала головой, — давай сейчас. Первое впечатление — оно самое сильное, и самое верное.

— Нас же вроде попросили не работать, — проворчал я.

— Арти, да брось, — отмахнулась Соня, — никто и не собирается работать! Расслабься! Вспомни свои первые заброшки, а? Давай прогуляемся в детство!

Я улыбнулся неуверенно. Потом кивнул. Да, она права. Иногда можно просто любопытствовать, не думая о чём-то более высоком или полезном.

— Добро, — кивнул Сергей.

Пирс был покрыт бетонным крошевом, бакланьим помётом и каким-то металлическим мусором. Перед его торцом мы прошли через ржавую кабинку, где на стене висело солнышко с тремя толстыми лучами — значок "радиоактивность".

— Странно всё-таки, — заметил я, — атомоходы и до сих пор не утилизировали…

— Не говори глупостей, — заметила Соня, — раз сердца успели сформироваться — никто их теперь не тронет. Кроме нас и нам подобных.

— Заметила, что вандалов куда меньше, чем обычно? — спросил я. Действительно: тут почти не было похабных надписей на стенах и привычного в более доступных заброшках бытового мусора.

— Я слышала, что такие городки находятся в закрытых образованиях, — ответила Соня, — добраться сюда не так просто. А местные предпочитают по опасным местам не лазить. Впрочем, всё более-менее ценное отсюда наверняка вытащили.

— Слушай, вот прямо сейчас я не хочу это проверять, — ответил я.

— Ладно, — кивнула Соня, погладив Басю, которая с любопытством высунула нос из-под одеяла.

Когда мы подошли поближе, я понял, почему лодки не выглядели сильно ржавыми, как обычные заброшенные корабли. Оказывается, весь их корпус был оклеен толстым слоем чёрной резины. Для меня это было открытием!

— Представляешь, люди могли месяцами сидеть внутри этих штуковин, — заметила Соня, с восхищением разглядывая мёртвые громады подводных кораблей.

Я поёжился.

— Не представляю. И представлять не хочу, если честно.

— Интересно, внутрь забраться получится? — поинтересовалась Соня, — я, кстати, линию нашла.

— Возможно, — ответил я, — но точно не сейчас. Сонь, правда. Иногда надо просто остановиться.

— Арти, а ты заметил, что с тех пор, как у нас появилась эта книженция — самые смелые мечты почти начали сбываться? — сказала она.

— Почти?

— Почти, почти… — вздохнула она, — ангар с "Буранами". Настоящие брошенные атомоходы. Пальчики оближешь. Слушай, да мы бы посчитали каждый из этих объектов вершиной карьеры, ещё в начале лета! Но… никаких сердец. Можно смотреть — но нельзя трогать…

А ведь в чём-то Соня была права. Действительно.

— Не забывай про Блуждающую Церковь, — добавил я.

— Про неё, пожалуй, забудешь, — вздохнула медведь, и добавила безо всякого перехода, — пошли спать, что ли.

Сергей нашёл помещение, в углу второго этажа. Тут были заколочены окна, поэтому казалось, что не так холодно и промозгло, как снаружи. А ещё из остатков мебели он соорудил что-то вроде помоста, на котором разложил камуфлированный спальный мешок.