— Ну же, — сказала она, — решайся скорее. Даже тут твоё время не бесконечно. Другой возможности не будет.

Всё моё существо рвалось последовать её совету.

Но я уже понял, в чём заключалось это испытание. Поэтому просто закрыл глаза и покачал головой.

— Я не могу тебя долго уговаривать, — вздохнула женщина, — ты должен определиться прямо сейчас. Всё, что я тебе показываю — правда. Понимаешь? Это действительно будет твоим. Никакого обмана. Разве стоит один-единственный мир такого богатства? — в её голосе было искренне удивление.

— Нет, — смог ответить я, и закрыл глаза, чтобы не видеть всё то великолепие, которое рвало сердце.

— У тебя есть право на повторный ответ, — голос женщины теперь звучал глухо, будто в отдалении, — подумай хорошо.

— Нет, — повторил я.

Что-то изменилось вокруг. Подул прохладный ветерок. Стало темнее. Я открыл глаза. Напротив меня стояла Кира. Её лицо в звёздном свете было напряжённым.

— Молодец, — сказала она.

— И что это всё должно значить? — спросил я.

Но она не стала нарушать уже сложившуюся традицию — не отвечать на вопросы.

Я огляделся. Сони нигде не было видно. И вот тогда я по-настоящему встревожился.

— Где она? — произнёс я, не рассчитывая на ответ.

— Борется, — сказала Кира и поглядела на небо, где Млечный путь клонился к горизонту.

Прохладный ветерок стал пронизывающим. Я поёжился, жалея, что не взял куртку.

Мы продолжали стоять в центре круга. Минута проходила за минутой. Возможно, они складывались в часы — сложно следить за временем, когда ты сильно волнуешься, а вокруг ничего не происходит. Мне даже начало казаться, что горизонт за границей каменных глыб начинает алеть.

И в это время прямо из воздуха возле меня сформировалась фигура. Мгновение — и вот Соня смотрит на меня, не мигая. В её глазах стоят слёзы.

— Ох, Арти… — она кинулась мне на шею.

— Соня, — я гладил её по спине со всей нежностью, на которую был способен, — Софочка… — я никогда не называл так её раньше, но в этот раз это показалось мне уместным.

Мало-помалу всхлипы стихли. Кира стояла неподалёку, терпеливо ждала. Небо на востоке теперь отчётливо светлело.

— Тебе тоже предлагали множество чудесных миров, да? — тихо спросил я напарницу, — это тяжело…

Соня вдруг отстранилась от моей груди и заглянула в глаза.

— Нет, Арти, — сказала она, — я была у родителей. У таких, которыми они должны были быть. В единственном правильном мире.

— Если тебе интересно, — вмешалась Кира, — то та девочка с правильными родителями должна была незаметно погибнуть, чтобы её место заняла ты.

— Я догадалась, — кивнула Соня, — почувствовала. Только поэтому смогла отказаться.

— Что ж. Теперь вы — новые посвящённые, — сказала Кира, — поздравляю. Мало кто добирается до этого уровня.

— Не могу сказать, что теперь мне что-то стало понятнее… — заметил я.

— Разве? — Кира снова подняла бровь. Когда она делала так, что становилась похожа на школьную учительницу.

— Арти, мы теперь знаем, что есть и другие миры, кроме этого, — тихо сказала Соня, — мы достаём оттуда сердца.

— Умница, — улыбнулась Кира, после чего продолжила, — наш мир необычен. У него очень тонкие стены, если привести понятную аналогию. Дестабилизируя абандоны, мы помогаем эти стены держать.

— Эти люди. Которые звали нас, — сказал я. — Они хранители, верно?

— Да, Арти, — ответила Кира, — они выбрали несчётное количество миров. Но, как ты уже, наверно, догадался, за всё приходится платить. Их тянет в наш мир. Они воспринимают окружающее их бесконечное великолепие как нечто ненастоящее. Как воду, которая неспособна утолить жажду. Побродив по своим фантазиям, они возвращаются к порогу родного дома. Тут самое тонкое место между нашими мирами. Они хотели бы попасть внутрь — но вынуждены охранять проход простым своим присутствием.

— Вы могли бы предупредить… — бросила Соня.

— И тем самым нарушила бы равновесие, лишив вас возможности самим выбрать свою судьбу, — ответила Кира.

— Мерзко это всё… — продолжала негодовать Соня.

— Но справедливо, — констатировала Кира.

Она взглянула на небо, в сторону алеющего востока, где вот-вот должно было подняться солнце.

— Пойдёмте, нам пора, — сказала она.

— Куда мы теперь? — спросил я.

— Забыл? — Кира кивнула на книгу, которую я настолько привык держать подмышкой, что ощущал её почти частью своего тела.