— Это наш поставщик. Он перекрывает канал по снабжению нас наркотиками. Заявил, что не будет больше продавать нам их, и объяснил это тем, что за ним установлена слежка, и он не сможет поставлять нам их в нужном объеме.

Я остановилась в углу балкона, прислонившись спиной к отштукатуренной стене и уставившись на океан перед собой.

— Что ты хочешь этим сказать, Арман?

— Сообщаю тебе, что мы не будем продолжать работу, пока я не найду замену.

— Что?— воскликнула я. Затем осмотрелась, опасаясь, что разбудила того, кто ждет меня за дверью. Все было тихо. — У тебя нет запасных вариантов? — понизив голос, уточнила я.

— Черт побери, нет. У нас был один и тот же поставщик на протяжении двадцати лет. Я никак не ожидал, что окажусь в ситуации, когда мне придется искать кого-то другого.

Это противоречило всему, чему все эти годы меня учил сам Арман. Для того чтобы наша организация функционировала на должном уровне, у нас должны быть запасные варианты на все случаи жизни. Если у нас срывался объект, я подыскивала другой. Если что-то не складывалось с кем-то из моих девочек, я всегда знала, как вырулить из ситуации. Я всегда готова к худшему. Это необходимо, чтобы оставаться на плаву в том бизнесе, в котором я существовала.

Услышать, что наша организация не может работать из-за того, что у нас нет резервного поставщика наркоты, было просто нонсенсом. Весь расчет у нас был именно на этот препарат. Наша организация просто не в состоянии функционировать без него.

— Скажи мне, что ты знаешь, что делать, Арман. Каждый день, когда мы не выходим на промысел и не достигаем нужных показателей, мы бросаем деньги на ветер. А это, между прочим, наличка из наших с тобой карманов.

— Думаешь, я не понимаю этого? — возмутился он.

— И каково же решение?

— Пока у меня его нет. Но я работаю над этим. У нас есть кое-какие связи, чтобы договориться с другими поставщиками. Но, увы, все не настолько просто, как ты думаешь. Сейчас слишком жесткий контроль, и все боятся. Уже нельзя все решить с помощью бабла, как раньше.

— Придется решить. — Я посмотрела на свой безымянный палец. Уже несколько дней я не носила перстень, совершенно по него забыв.— Уладь эту проблему, пока все не полетело к чертям.

У нас оставалось достаточное количество наркоты, чтобы протянуть до конца недели, но ни дня больше. Если все не будет улажено в кратчайшие сроки, я не знала, что говорить девочкам. Я бы что-то лгала им, это уж точно. Правда лишила бы меня доверия с их стороны. На данном этапе они рассчитывали на определенный объем работы. Они надеялись на постоянный доход. Если я буду не в состоянии обеспечивать этого, они уйдут от меня. Кроме того, была вероятность, что они сбегут от меня и сообщат о нашей деятельности полиции, раньше, чем я успею остановить их. Нельзя было допустить ничего из этого.

— Я работаю над этим, — заключил Арман, — через несколько часов я свяжусь с тобой и сообщу последние новости.

Он повесил трубку, а я продолжала смотреть на свой мобильник.

За годы моей работы в «Ачурди» проблемы возникали постоянно. С девочками, с объектами, с аукционами. Но ни разу не случалось ничего столь глобального и сокрушительного для нашей деятельности.

Из-за стеклянной двери раздалось мое имя.

Мне казалось, что я вела себя тихо.

Очевидно, я ошибалась.

— Иду! — крикнула я в ответ, направляясь к раздвижной двери.

Я чуть не рассмеялась от того, насколько иронично это прозвучало.

Я была уверена, что спустя несколько минут со мной произойдет именно это (Примеч. Игра слов «coming» — идти/кончать).

Бородач

Лицо Лейлы возникло на дисплее, в то время как моя небритая рожа отсвечивала в маленьком квадратике в углу экрана. Ранее мы не позволяли себе частых сеансов по видеосвязи, в первую очередь потому, что я не хотел, чтобы она видела мою комнату. Любая малейшая деталь могла намекнуть на мое местоположение, поэтому я был крайне осторожен. Но уже неделю я находился в Майами, а венесуэльский бордель, куда меня водил Диего, был закрыт за антисанитарию. Целую неделю меня не касалась ни одна из телочек. И если никто не мог отсосать мне, то секс по видеосвязи был лучшей альтернативой.

— Ты скучаешь по мне? — поинтересовалась Лейла, касаясь губами экрана.

— А по мне? — вмешалась стриптизерша. Она прикусила свою губу, которую я терзал всего неделю назад. Они у нее настолько пухлые, что, кажется, словно жуешь жевательную резинку.

Они обе валялись на кровати рядышком друг с другом. Я мог видеть изголовье кровати, светло-серые стены, узоры на простынях под девчонками. Но то, что я действительно хотел увидеть, было скрыто под одеялом.

— Черт возьми, да, — ответил я, бросив взгляд на свой член, который уже был наготове.

Теперь, я уже знал, куда повернет этот разговор, и какие следующие два вопроса мне зададут. Они полюбопытствуют, когда я вернусь домой, и когда у них будет возможность меня навестить. Во время последнего разговора Лейла пыталась копнуть еще глубже, расспрашивая меня о моем детстве, о том, сможет ли она познакомиться с моими друзьями и о прочем дерьме. Она явно видела во мне нечто большее, чем просто игрушку для секса. Это выглядело так, словно она хотела отношений.

Я не хотел выслушивать расспросов. Чертовски не хотел быть связанным с одной женщиной, а тем более с двумя, которые шпилят друг друга. Мне хотелось оборвать сеанс связи, вернуться в тюрьму и насладиться криками. Но когда я был в Майами, мой член нуждался в том, чтобы быть внутри них. В задницах, ртах, кисках — но я мог довольствоваться тем, что есть. Других вариантов не было.