Шрифт:
— Я скучаю по этим ощущениям, когда ты не рядом, — выдавила я из себя, борясь с комком в горле, который стал еще ощутимее.
Прошло четыре недели с момента нашей последней встречи, и я безумно тосковала по нему все это время.
Послезавтра моя тоска будет намного сильнее.
Если конечно это возможно. Мне неведомо.
— Мне тоже этого не хватает.
Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Его губы были невероятно нежными, несмотря на обилие щетины, обрамляющей их. Я должна запомнить этот момент.
Дже потянулся за пультом, но я остановила его.
— Мы можем просто пообниматься и понаблюдать за огнем? Сегодня довольно прохладная ночь, и так приятно ощущать твое тепло рядом.
Он внимательно изучил меня, глядя сверху вниз, и согласно кивнул.
— С тобой все в порядке?
— Да, — солгала я. — Просто в тишине я могу слышать биение твоего сердца.
— Тебе нравится слышать его?
Он улыбался, и я понимала, что он заигрывал со мной.
Я сделала глубокий вдох, отчего мое горло сжалось еще сильнее.
— Этот звук я никогда не забуду, — прошептала я.
Он прижал меня к себе еще крепче и поцеловал в затылок. С ним было так уютно, его руки, обнимающие меня, были такими сильными и накаченными. Дыхание Дже было настолько глубоким, что практически поглощало меня.
Я хотела, чтобы его объятия навсегда остались со мной. Как и его дыхание. То, что он чувствовал по отношению ко мне.
Его сердцебиение.
Завтра утром, когда мои глаза закроются, я хотела бы видеть лицо Дже в темноте. Он должен помочь мне справиться с тем, что я задумала. Только он мог утешить меня, когда я покончу со всем этим.
— Я люблю тебя, — произнесла я. Я слышала, как он начал говорить, но прервала его. — Ничего не говори. Мне будет слишком больно. Я знаю о твоих чувствах. Этого достаточно.
Это действительно было так.
Глава 34
Бородач
Добравшись до причала, я заглушил мотор и закрепил лодку веревкой на самом высоком из столбов. Убедившись, что все сделано надежно, я выбрался из нее и отправился к зданию. Я не стал заходить в дом. У меня было предчувствие, что парней там нет. Поэтому пошел прямиком в тюрьму, вводя пароли, чтобы миновать все двери.
Едва очутившись внутри, я услышал крик. Женский, но доносившийся издалека, не из одной из камер. Приглушенность звуков подсказала мне, что девушка в пыточной Шэнка. Мои предположения подкреплялись тем, что именно он занимался заключенными женского пола. Крики были такими, словно Шэнк уже изрядно поработал.
Но когда я очутился в комнате для наблюдений, Шэнк оказался там. Как и Диего. Оба парня смотрели на меня так, словно заждались моего возвращения. Даже Демон смотрел на меня выжидающе. Его гребаные клыки нависали над нижней губой, и он издавал звуки, которые свидетельствовали о том, что он голоден.
— Что происходит? — поинтересовался я.
За время полета я не получил никакой дополнительной информации. Несколько часов парни хранили молчание. Понятия не имел, что творилось в тюрьме, почему они хотели, чтобы я вернулся, и зачем прилетел Бонд. Я рассчитывал, что Шэнк хотя бы черкнет мне сообщение, чтобы удовлетворить мое любопытство, но этого не случилось, и пребывание в неведении было практически невыносимым.
— И где Бонд? — добавил я.
Шэнк посадил Демона на колени Диего, затем подошел ко мне, приобнял за плечи и повел в коридор.
— Он наверху. Скоро спустится.
— Почему вы вынудили меня вернуться?
Мы проследовали мимо камер к пыточной.
— Пока тебя не было, на нас свалилось кое-какое дерьмо.
— Что за дерьмо?
Шэнк абсолютно не говорил ничего по делу. Мой лучший друг обычно был довольно прямолинеен, а происходящее сейчас было похоже на бред. Я был единственным из охранников, кто не был осведомлен, что происходит, и это срывало мне крышу.
Он остановился возле пыточной и развернул меня лицом к себе.
— Это дерьмо, которое по силам разгрести только тебе.
Шэнк отпер засов и толкнул тяжелую дверь, заставляя ту распахнуться.
Как только я увидел Лейлу, гнетущее ощущение в моей груди вернулось. На этот раз это было сильнее, чем просто тревога. Казалось, что меня режут живьем, как это делает Шэнк своей бензопилой.
— Бородач! — воскликнула она. — Вытащи меня отсюда.
Ее лицо было залито слезами, а губы блестели от слюны. Лейла попыталась пошевелить руками, но не могла. Она была привязана к стулу, а ее запястья и лодыжки заключены в кандалы. Багровые следы на ее шее свидетельствовали о том, что ранее она была связана веревками. Но сейчас их не было, а на ее лице не отмечалось ни синяков, ни ссадин. Тот, кто доставил ее сюда, обращался с ней аккуратно.