Спустя еще несколько толчков она закричала. Смесь боли и удовольствия в ее голосе была идеальной.

И этого было достаточно, чтобы вознести меня на вершину.

— Лейла, я сейчас кончу, — произнес я, чувствуя как сперма переполняет мои яйца и выстреливает из головки.

Мне почти не нужно было двигаться. Она делала все за меня, покачивая бедрами и выдаивая меня всего без остатка, в то время когда крики ее собственного оргазма разносились вокруг.

Это было мощнее, чем когда-либо. Это отдавалось не только в моем члене и животе. Это дерьмо распространялось покалываниями по всему моему телу, пока конечности не онемели.

Я вытащил свой член и стянул презерватив, позволяя ему упасть на пол. Лейла слезла со стриптизерши и села на кровати. Ее подруга лежала на спине с торчащим кверху фаллоимитатором, ее лицо было красным и полным напряжения. Нам необходимо было, чтобы она расслабилась.

— Отлижи ей,— приказал я Лейле, — жадно и интенсивно, пока она не кончит.

— А как же ты? — спросила она.

Ее гребаный рот.

Я зажал ее лицо ладонями. Мне казалось, что мои руки утонули в ее щеках, становясь такими же сиреневыми, как и ее кожа.

— Как только ты закончишь, я снова буду в твоей заднице, но на этот раз, — я лизнул ее губы, чтобы они были готовы к куни,— ты оседлаешь меня сверху и будешь скакать на мне до изнеможения. И даже если тебе будет больно, я просто наполню тебя своей слюной и продолжу трахать.

Тайлер

Три года назад

Любовь была мне не знакома. Я не знала ее симптомов и побочных эффектов. Не предполагала, насколько сильно она может завладеть мной, сколько неведанных ранее эмоций пробудить, и как будет влиять на принятие мной решений. Но это произошло, и чем сильнее она становилась, чего я не могла даже ожидать, тем больше она поглощала меня.

Дже был причиной всему этому.

По мере того, как наша связь с ним все больше крепла, возрастала моя ненависть к «Ачурди». Меня переполняла ярость каждый вечер, когда я возвращалась домой с аукциона, после каждой встречи с Миной, после каждого пополнения моего банковского счета.

Никогда не думала, что такое случится, но меня жутко раздражали деньги, и я была готова отдать их все, чтобы только быть ближе к Дже.

Шли месяцы, и предложение Дже защищать меня становилось все более заманчивым. Но как только эта мысль возникла, как только я прокручивала ее в голове, осознавала, к чему это приведет, и как нам придется жить, я сразу же поставила крест на этой возможности. Принять его помощь означало бы, что я ставлю на первое место свои интересы, не думая о нем, а Дже был мне слишком дорог, чтобы пойти на такое.

Таким образом я смирилась с тем, что имела, хоть это казалось столь недостаточным: телефонные созвоны несколько раз в день, сообщения, ежемесячные встречи, беседы о его друзьях и семье, хотя у меня и не было перспектив познакомиться с ними. Это научило меня справляться со своей двойной жизнью.

Из раза в раз лгала Винтер и девочкам, улыбаясь им в лицо. Я делала вид, что это все мне небезразлично, когда они что-то рассказывали мне, когда я встречалась с Миной, когда восхищалась творениями Никса, когда кто-нибудь из оленей флиртовал со мной, когда я манипулировала метками, которых обрабатывала, побуждая их делать ставки повыше.

Все это было фальшивым.

И это сделало меня жестче.

Каждый раз, когда смотрелась в зеркало, я не узнавала девушку, которая смотрела на меня в отражении. Она была разбита, несчастна, полна ярости и отчаяния. Даже ее глаза потемнели, и там, где раньше была синева, появились оттенки черного, по иронии судьбы, напоминающие о глазах Дже. Если в ней и было что-то от меня настоящей, я не замечала этого.

Я чувствовала себя самой собой, только когда была рядом с ним. Не ожидала того, что он заметит, что творится внутри меня. Я настолько привыкла скрывать это, что мне казалось это несложным.

Но когда во время одного из наших свиданий, он заявил мне, что я изменилась, пришло осознание, что он видит меня настоящей, несмотря на маску, которую я вынуждена носить.

Мы устроились на диване, после того как съели чизбургеры, картошку фри и выпили несколько бутылок пива. Я прижималась к его груди, пока мы наслаждались тем, как танцует газовое пламя на деревянных поленьях в камине.

Он прошептал об этом мне в макушку, и от его дыхания моей голове стало невероятно тепло.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты просто отличаешься от той девушки, которую я встретил тогда в баре, — он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать это, — тогда ты была такой эмоциональной. Прошло уже много времени с тех пор, когда я видел в тебе нечто подобное и ощущал твои страхи. — Он провел широкой ладонью по моей спине, убедившись, что я не собираюсь отстраниться.

Он был прав.

И я предпочитала думать, что это результат моей закалки.

Это не означало, что я была готова к тому, что меня вычислят. Я до сих пор понятия не имела, что будет, если Мина узнает. После Сэди из «Ачурди» убрали еще одну девушку. Как и в прошлый раз, Мина снова пригласила меня к себе и сообщила о том, что девочка нарушила правила, поинтересовавшись, не могу ли я сказать что-то на этот счет. Я ничего не знала, так как и с этой девушкой не была близка. Но с тех пор ее больше никто не видел.