— Дай мне пару недель, и я буду там.

— Ты не хочешь кончить пораньше?

— Лейла, я без проблем кончу прямо сейчас, если ты расскажешь мне, как ласкаешь себя.

Она снова засмеялась.

— Как ты смотришь на то, если мы навестим тебя?

Мой член моментально обмяк.

Вот почему я не имел ничего серьезного с бабами. Вот почему я давал им только свой член и больше ничего.

Я не любил ненужных вопросов, а Лейла начала задавать их слишком много.

Может она и была обладательницей самой офигенной киски, в которой я когда-либо был, но она должна была оставаться в Майами и давать мне трахать себя, когда я этого хочу, в противном случае я должен был положить этому конец прямо сейчас.

Я убрал ноги со стола.

— Тебе придется дождаться моего возвращения, дорогая.

— Ты уверен, что мы не можем что-нибудь придумать? — она замолчала, и я услышал звуковой сигнал. — Проверь свои сообщения.

Это была фотография, на которой стриптизерша трахала Лейлу в задницу. Когда я присмотрелся внимательнее, понял, что это был тот самый синий фаллоимитатор, который я использовал на цыпочках, когда был с ними. Он был во всех их дырочках, и сейчас он был в единственной, куда не проник мой член. Но там был мой палец, и я знал, насколько она тугая, какой горячей она была на моей коже, как сжималась, когда Лейла достигла оргазма.

Я завидовал фаллоимитатору, так как это было что-то неизведанным для меня.

— Черт, ты выглядишь очень горячо.

Изображение на одном из мониторов привлекло мое внимание. На нем был заключенный, сидящей в гинекологическом кресле в пыточной Диего. Он был избит до полусмерти, и Диего пытался отпилить ему руку. Проблема заключалась в том, что заключенный был раза в три крупнее его. Это означало наличие более крепких мышц и более твердых костей.

Диего нуждался в моей помощи.

Разговор с Лейлой достаточно раззадорил меня, чтобы я вызвался помочь.

— Тогда приезжай и засунь свой член туда, где фаллоимитатор, — произнесла она.

Я зарычал, но не от того, от чего, скорее всего, предполагала Лейла.

— Когда я наберу тебя завтра, я хочу, чтобы все твой милые игрушки были у тебя под рукой. И когда я скажу, чтобы ты трахнула себя с помощью одной из них, желаю слышать, как ты кайфуешь. Никаких вопросов, никаких условий. Я жду от тебя безоговорочного подчинения.

Я встал и подошел к двери.

— Я получу его?

— Да.

— До связи, Лейла.

Тайлер

Четыре года назад

У нас с Дже не получалось нормальных отношений. Наши встречи были не чаще, чем раз в месяц. Я не могла позволить себе рисковать видеться чаще. И у нас было железное правило: мы никогда не говорим о работе. Я не знала, чем он зарабатывает на жизнь, а он ничего не знал об «Ачурди». Это не давало мне глубже тонуть во лжи и сдерживало его желание вмешаться в ситуацию.

Он никогда не нарушал этого правила, а также не требовал видеться с ним регулярнее. Брал то, что я ему давала, и не жаловался. Был терпеливым и понимающим, и я даже не понимала, чем заслужила того, чтобы со мной рядом был кто-то вроде него. Я старалась не принимать это как должное. Старалась уделять ему так много времени, как это было возможно.

Я приобрела левый телефон, чтобы иметь возможность звонить и писать ему. Прятала его в тумбочке и никогда не брала с собой, чтобы кто-то из девочек случайно не наткнулся на него в моей сумочке. У нас было установленное время для разговоров. Короткая беседа перед тем, как я отправлялась на работу, и более обстоятельная по моему возвращению домой. Это было просто невыносимо, учитывая то, что он был в одном городе со мной, всего в пятнадцати минутах езды от меня, но увидеться мы не могли.

Но это означало лишь то, что на наших ежемесячных свиданиях мы должны были использовать время по максимуму. Мы встречались с ним в нашем баре, занимая всегда одни и те же места и делая один и тот же заказ. Мы покидали заведение через черный вход, где парковался Дже, и направлялись к нему домой. Я никогда не оставалась на ночь. Просто проводила с ним время до тех пор, пока не перевалит за полночь, а потом он подвозил меня, высаживая в нескольких кварталах от моего дома.

Во все другие свободные вечера я старалась проводить время с Винтер и девочками, чтобы они ничего не заподозрили. А в те дни, когда я встречалась с Дже, я говорила им о том, что хочу побыть в одиночестве, и они, казалось, относились к этому с пониманием. Я была не единственной, кто порой предпочитал остаться дома, поэтому у них не было подозрений, чтобы решить, что со мной что-то не так.

Но все равно что-то было не так, и это терзало меня изнутри. Я почувствовала это в тот момент, когда встретилась с Дже в баре сегодня. Я смогла осилить только половину своего бургера и даже не притронулась к картошке фри. Дело было не в том, что я устала от здешней еды, суть проблемы крылась в том, что реальность происходящего между нами давила на меня.

Дже приметил это, поэтому попросил у Гэри, бармена, чье имя мы наконец-то удосужились узнать, упаковать остатки нашей трапезы, чтобы мы могли захватить ее домой. Затем Гэри наполнил нам два стакана пива в дорогу, и я забралась во внедорожник Дже.