Мама замерла перед лестницей и не пошла дальше.

— Ты не зайдешь? — поинтересовался я у нее.

Обычно, когда она привозила меня, она всегда заходила на несколько минут, чтобы пообщаться с Бондом, а иногда оставалась на ужин.

— Нет, мне, правда, нужно ехать.

— Ладненько, без проблем. Ты же приедешь за мной завтра вечером, не так ли?

Теперь же слезы текли ручьем. Ее подбородок дрожал.

— Мама, что происходит? Хочешь, я вернусь домой с тобой?

— Просто подойди и обними меня, — промолвила она.

Я оставил мешки на верхней ступеньке и спустился вниз, чтобы приблизиться к ней. Обнял ее за шею, и она сделала это в ответ так крепко, что даже оторвала меня от земли. Она делала так время от времени. Мне крайне не нравилось это, потому что я ощущал себя маленьким ребенком, а я хотел, чтобы со мной общались как с взрослым. Но сегодня я не стал сопротивляться. Что-то подсказывало мне, что она нуждается в этом. Я только надеялся, что Шэнк не смотрит на нас в окно, и что Бонд не донесет ему об этом, так как в противном случае мне придется выслушать кучу дерьма.

— Будь осторожен, мой сладкий, — прошептала она мне на ухо, — веди себя хорошо и постарайся не вляпываться в неприятности. Я очень горжусь тобой. Я всегда это делала, и буду продолжать делать.

— Я в курсе, мам. Тебе не обязательно говорить об этом. Я здесь всего лишь на одну ночь.

— Да, ты прав. Но я хочу, чтобы ты знал, насколько я люблю тебя. Всегда помни об этом, хорошо?

— Конечно.

Она вернула меня на землю и поспешила к своему автомобилю. Как только она забралась внутрь и захлопнула дверь, я схватил свои мешки и занес их в дом.

— У тебя довольно много всего, не так ли, пацан? — спросил Бонд мне вслед.

Когда я посмотрел на него, он продолжал стоять на ступеньке лицом к подъездной дорожке, сложив руки на груди.

— Мама сказала, что они мне понадобятся. Хотя, я не знаю зачем.

— Я уверен, что у нее были на это причины. Хотя, я не стану утверждать, что хорошо знаю женщин и могу объяснить все их поступки.

Я поволок мешки по длинной лестнице, ведущей в комнату Шэнка. Поднявшись, я обернулся и снова посмотрел на Бонда. Через большое окно над входной дверью я увидел, как моя мама не спеша выезжает с дорожки на проезжую часть.

— Я что-то оставил там? — окликнул я его, не понимая, почему он все еще не спешит в дом.

На улице было довольно прохладно, и он впускал через открытую дверь потоки холодного воздуха.

— Нет, пацан. Я просто немного подышу свежим воздухом.

***

Где бы, черт побери, сейчас не находилась моя мать, я искренне надеялся, что она с трудом жует свою еду и что ей приходится записывать все, что она хочет сказать, потому что какой-то ублюдок вырвал ей язык. Это сука знала, что она не вернется за мной. И если она появится в моей тюрьме, и ее язык будет при ней, я вырву его. Мне не нужна будет пила для этого, я сделаю это своими гребаными пальцами.

Сучки, которые оказывались здесь, удивлялись, почему на меня не действуют их слезы.

Потому что слезы — это просто соленая вода.

И они ни хрена не значат.

Мой мобильник завибрировала в кармане. На дисплее высвечивалось имя Лейлы, когда я извлек телефон.

Я принял вызов и поднес трубку к уху.

— Уже соскучилась по моему члену?

— М-м-м, ты даже не представляешь насколько. Моя киска чувствует себя такой опустошенной без тебя.

Я откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол.

— Что на тебе надето сейчас?

Она рассмеялась.

— На этот раз ты точно один? В прошлый раз мы уже начинали что-то подобное, но нас прервали.

Я бросил взгляд на мониторы, на которых видел двенадцать заключенных.

— Я один.

— Валяешься в постели?

— Я трогаю свой член. Разве не этого ты добиваешься?

— Это круто, но я хочу, чтобы он был внутри меня.

Я опустил руку на молнию и направил член вниз, чтобы он перестал тереться об ткань джинсов.