Кадьяк двинул челюстью, желваки прошли под щетиной как валуны, однако наемник смолчал.

— И ты отличный боевик со связями, знаешь, где что достать, как прикрыть.

Фирсов перевел дух, пожевал губами.

— А мне надо много нала, потому что я старый, больной и вообще привык жить хорошо. И желательно, чтобы за моей спиной не стояли агенты «Правителя». Так что у нас намечается консенсус, товарищи. Единство интересов и взаимовыгодное партнерство.

— Ну, допустим, — сказал Бес. — У меня идея, план и оружейники, которые с кем-то другим работать не будут. Он, — кибернетик показал на Кадьяка. — Охрана, матобеспечение, стрельба. А с тебя какая польза? Ничего нового ты мне не сказал, денег у тебя нет, из треста выкинули.

— А я знаю, как создать твою мечту, — очень серьезно, без приплясывания и хлопков сказал Фирсов. — Как организовать синдикат, чтобы его у вас не отобрали после первого же отчета в Минфин.

— И как же?

— Как все делается, — по-прежнему без улыбки и сторонних жестов сказал Фирсов. — Идея, Возможность и Решение. Чтобы организовать самостоятельное предприятие, которое не слопает международный трест, придется искать того, к чьей сильной руке можно прислониться. И много денег для старта. «Правитель» тут не помощник. Но я знаю, где нам будут рады. Возможно будут.

— Оптимистично звучит, — покачал головой Кадьяк. — Особенно насчет «возможно».

— Да, шансов мало, — Фирсов сунул руки в карманы и покачался с носков на пятки. — Но как будто вы рассчитывали, что все пройдет легко.

— Да я все проще представлял, — речь Постникова чуть замедлилась, взгляд единственного глаза помутнел. Похоже, кибернетика «отпускало» и организм, истощенный приключениями, требовал немедленного сна. Но Бес держался, концентрируясь на речи бюрократа.

— Идея остается прежней, — пообещал Фирсов. — Превратить знание в наличность и возможности. Мы купим на него возможность основать синдикат под хорошим прикрытием. Только это будет другое знание.

— Хочешь торговать секретами треста? — догадался Кадьяк.

— И да, и нет, — ухмыльнулся Фирсов.

При внимательном взгляде было заметно, что трестовик вымотан лишь немногим слабее, чем израненный Бес. Глаза часто моргали, покрытые сеткой лопнувших сосудов, под нижними веками темнели черные синяки. Но Фирсов казался собранным и целеустремленным, как старый боксер, готовый перед гонгом провести коронную комбинацию и вырвать победу на последних мгновениях боя.

— Обычно нет секретов, которые стоили бы такой услуги, — Фирсов сделал ударение на слове «такой». — Но я знаю один уникальный секрет. Главную тайну «Правителя». Резона ее хранить у меня больше нет. Так что если мы правильно продадим секрет правильным людям… И если нам очень-очень-очень сильно повезет…

Фирсов тяжело вздохнул.

— Тогда мечты сбудутся. Все наши мечты, прошлые и будущие.

— И что же это за чудо? — Кадьяк и не думал скрывать глубочайшее недоверие.

Фирсов едва заметно улыбнулся и ответил. Ему понадобилось ровно девять минут, чтобы посвятить в суть дела будущих концессионеров. Еще с полминуты кибернетики молчали. А затем Кадьяк очень тихо вымолвил:

— Он не врет. И это не секрет. Это тактический атом в заднице. Полететь на нем можно, только…

Он осекся, не закончив. Прошло еще с четверть минуты, и уже Постников сказал:

— Я одного не могу понять… Почему тебя сунули под какой-то глупый арест? Будь я Нессельманом, пристрелил бы прямо в директорском кабинете. Самолично. И там же отправил бы в электропечь по частям. Для уверенности. Как ваша безопасность вообще такое допустила?! А если бы ты начал записки писать и бумажными самолетиками рассылать из окна? Или выпросил бы телефон уборщицы?

— У меня окна не открываются, — невесело улыбнулся Фирсов. — И автоматическая уборка. Алекс, не пытайся понять логику бюрократического аппарата, в ней нет ни здравого смысла, ни чего-то человеческого. Себя вспомни, как ты вылетел из треста.

— Ну… да… — Бес оскалился, явно припомнив что-то неприятное.

— Если бы я был рядовым конторщиком, все так бы и случилось, как ты описал. И случалось. Однако я курировал важнейший проект, от которого зависела судьба треста. Я гроссмейстер, член правления, пусть и тайный. Таких людей не принято убивать без железных оснований, потому что иначе теряется смысл бега по карьерной лестнице.

Фирсов опять щелкнул пальцами, читая импровизированную лекцию.

— Ты карабкаешься от должности к должности, от привилегии к привилегии, в полностью закрытый мир, на безопасность которого работает, в сущности, весь трест. Чтобы от меня избавиться настолько… решительно, требовалась причина, причем такая, чтобы никто из директората не задавался вопросом «сегодня его, а завтра кого?». И пришить мне открыто было нечего, я на проект «ГосСтат» жизнь положил, буквально. Потому изолировали меня соответственно, то есть как бы и не до конца, не окончательно. И по ходу пытались продавить втихую приказ об окончательном увольнении. Пока ты не появился как хер из расстегнутой ширинки. Кстати, племянничек наверняка выставит это как вражескую операцию по спасению шпиона и доказательство моей измены. Думаю, весь директорат уже проголосовал за мою ликвидацию любой ценой.

— А вдруг это все проверка? — спросил вдруг Кадьяк. — Может мы от «Правителя» и так тебя проверяем на верность.

— Возможно, — согласился Фирсов. — Вполне возможно. Но я так не думаю. И я готов рискнуть. Ну что, по рукам? Хорошая батарея получается.

— Батарея? — не понял Кадьяк, далекий от русских шахматных терминов

— «Батарея», — уточнил более искушенный Постников, набравшийся полезного жаргона высокопоставленных трестовиков, пока работал в арбитраже. — Две или более шахматные фигуры, объединение которых усиливает потенциал атаки.