Прямо передо мной из подъезда вышел высокий, слегка сутулый мужчина в наглаженном костюме. Он был погружён в такую задумчивость, что едва не налетел на меня, в последнюю секунду я всё же успел отскочить, и мы разминулись.

— Уважаемый, смотреть надо! — окликнул я его, но он прошёл мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

Покрутив пальцем у виска, я вошёл в подъезд и поднялся на четвёртый этаж, где находилась квартира Евстафьевых. Кроме них, на лестничной площадке была ещё одна дверь. Сбоку каждой висел электрический звонок, никаких табличек с объявлениями вроде: «Ивановы — один звонок, Петровы — два, Сидоровы — три» не имелось, из чего я сделал вывод, что данный товарищ чекист прозябает отнюдь не в коммуналке.

Завидовать не станем, когда-нибудь и на нашей с Настей улице перевернётся грузовик с печеньем.

Я было хотел нажать на кнопку звонка, но тут моё внимание привлекло то, что дверь оказалась незапертой. Примета по всем учебникам нехорошая.

Достав из кобуры наган, я распахнул дверь и осторожно прокрался в квартиру. Вот будет «смеху», если Евстафьев примет меня за грабителя и пристрелит на пороге.

Я стал осматриваться. Обстановка и сама квартира оказались чересчур роскошными для скромной семьи советского госслужащего из двух человек, но не это сейчас вызывало у меня подозрение.

Самое главное, что дома никого не оказалось, хоть я и пришёл ранее обговоренных полутора часов. Допустим, хозяина вызвали на работу, и ему пришлось срочно менять планы, но я в жизни не поверю, что чекист с таким стажем работы уйдёт, не заперев дверь. Даже в тяжёлом эмоциональном состоянии, вызванным смертью жены.

Я скорее поверю в зелёных человечков на Марсе, чем в это.

А вдруг его грохнули где-то в квартире, а я просто пока не нашёл его тела?

Я заглянул во все укромные уголки, но ничего там не нашёл. Уже лучше…

Но раз хозяина нет дома, мне тут делать нечего. Тем более, во врем розысков, чего-то интересного для себя я не нашёл.

Тишину разрезала телефонная трель. Она прозвучала так внезапно, что я даже вздрогнул.

Звонок повторился снова и снова.

Плюнув на всё, я подошёл и снял трубку.

— Да?

— Ты должен умереть, — Голос на том конце был какой-то сухой и безжизненной.

Проговорив эту фразу, собеседник отключился.

Я снова снял трубку.

— Алло, барышня. Моя фамилия Быстров, я сотрудник уголовного розыска. Пожалуйста, сообщите, откуда только что звонили по этому адресу?

— Секундочку… — Телефонистка замолчала. — Когда говорите, был звонок?

— Только что.

— Простите, вы ошиблись. Никто сюда не звонил, — Телефонистка повесила трубку.

Какого хрена?! Я же своими ушами слышал этот звонок и ту дурацкую фразу, насчёт того, что я должен умереть. Ну, поскольку квартира принадлежит Евстафьеву, скорее всего, именно ему она и предназначалась.

Тут мой взгляд упал на камин. На нём красовалась фотография в рамочке. Когда я подошёл поближе и взял её в руки, то понял, откуда взялся снимок в деле — его оторвали от этого.

На второй части фотографии на меня смотрел мужчина с удивительно знакомым лицом. Правда, сейчас меня что-то в нём смущало… Не пойму только что.

Я щёлкнул пальцами: бинго! На фотографии изображён человек в форме, сам Евстафьев. Именно его я и видел, выходившим из подъезда, когда чуть с ним не столкнулся. Правда, тогда на нём был цивильный костюм, который и ввёл меня в недоумение.

Случилось это совсем недавно, пожалуй, у меня есть время его догнать — я ведь краем глаза заметил, что и он направлялся в сторону железнодорожных путей. Наверняка тоже спешил на какой-то поезд.

Догоню его, тогда и поинтересуюсь, кто так желает его смерти и не связан ли каким-то образом этот «доброжелатель» с погибшей Дарьей Ивановной…

Захлопнув за собой дверь, я вприпрыжку понёсся по ступенькам к выходу, выскочив, огляделся и заметил знакомую сутулую фигуру. Нас разделяло не такое уж большое расстояние. Если поднапрячься — нагоню.

Эх, хорошо, когда тебе двадцать с небольшим, тело готово не спать сутками и совершать подвиги, включая марафонские забеги со спринтерской скоростью.

Спина не болит, сердце не колет, голова не кружится, а мышцы только радуются физической нагрузке и просят ещё.

Я вжарил, что было сил, чтобы нагнать чекиста. Постепенно расстояние между нами сократилось метров до ста.

— Игнат Гаврилович! — закричал я. — Подождите, пожалуйста! Нам надо поговорить!

Но Евстафьев то ли не слышал меня, погрузившись в глубокие думы, то ли нарочно игнорировал, по причине, известной только ему. Никакой реакции с его стороны не последовало.

— Игнат Гаврилович! — снова воскликнул я.