Судя по перекошенным от злости лицам чекистов, вечер у них сегодня решительно не задался. Не будь за ними наших парней, ещё можно было бы разыграть сценку не в мою пользу, но после телефонного звонка в дежурку и прочих мер, у них ничего уже не выгорело.

Один из чекистов взял портфель Гельмана, щёлкнул замком. Внутри, как я и думал, находились деньги.

Если бы он оказался при мне после ухода Наума Израилевича…

— Повезло тебе, Быстров! — сквозь зубы бросил один из гэпэушников и крутанулся на каблуках.

— Товарищи, а как же я! — жалобно проблеял Гельман.

Чекист повернулся.

— Наум Израилевич отправляется с нами. Надеюсь, вы не возражаете, товарищ Быстров?

— Не возражаю, — кивнул я, чувствуя как меня бросает в холодный пот.

Сегодня мне удалось избежать подставы и выйти сухим из воды, но что будет завтра? Ответа на этот вопрос я не знал.

— Но прежде, чем вы покинете нас, я бы хотел взглянуть на ваши удостоверения, товарищи! — остановил чекистов я.

— Зачем? — удивился старший.

— Чтобы отразить в рапорте, — добродушно ухмыльнулся я.

Глава 20

После ухода чекистов меня аж затрясло. Какой бы дубленой ни была кожа, такие вещи всё равно просто так не проходят. Я ж не бесчувственный какой-то, я — человек, у меня и нервы имеются.

Писать рапорт о провокации со стороны ГПУ в моём состоянии не имело смысла. Тут нужна холодная и соображающая башка, а меня все мысли были направлены только в одну сторону. Это же надо так оперативно сработать: отыскать на случай если я не приму предложение Майорова подходящую для подставы кандидатуру, обработать её и подготовить провокацию по всем правилам.

Нет, такие вещи с кондачка не делаются. Наверняка Майоров заранее подготовил этот план Б и пустил его в ход, когда получил мой отказ. Если бы не опыт прежних лет ночевал бы уже на жёсткой шконке в СИЗО.

И куда теперь бечь? К товарищу Маркусу в Питер или к Феликсу Эдмундовичу, что поближе? Так опера вроде меня отнюдь не частые гости таких кабинетов. Да и не так уж и просто в них попасть.

Я заставил себя написать рапорт на имя Трепалова, где изложил всё, что со мной приключилось, в деталях. Разумеется, о версии, что к этой провокации причастен Майоров. Упоминать не стал — это всего-навсего предположения, догадки — доказательств у меня нет.

Удивительное дело, но похоже во время работы над рапортом мне удалось спустить пар и приглушить эмоции.

Покончив с бумагами, положил рапорт в ящик стола Максимыча. Он его специально не закрывал для таких вот случаев.

Когда шёл по улочке домой, взгляд невольно задержался на вывеске одной из многочисленных пивнушек. Заскочить что ли и пропустить пару кружечек для снятия стресса? По-моему, сегодня я заслужил этот «допинг» как никогда.

Но потом махнул рукой. Забухать — не забухаю, для меня это нехарактерно, но с утра буду ходить помятый с больной башкой, а оно для меня «черевато».

Прямо с утра завалился в МУР и нашёл оперативника, который выезжал на место смерти Евстафьевой.

— Панкратов Николай, можно просто Коля, — представился он.

— Быстров Георгий.

— Чем помочь, Георгий? — без особого энтузиазма спросил муровец.

— Я по делу Евстафьевой к тебе. Хочу, чтобы ты скатался со мной, показал. Где и при каких обстоятельствах её нашли.

Лицо Панкратова скривилось.

— Ты материалы почитай. Там всё написано.

— Ну, одно дело прочитать, а другое — увидеть своими глазами. Покажешь?

— Хрен с тобой. Покажу, — вздохнул оперативник. — Когда планируешь ехать?

— Да как тебе удобно, — начал я.

Николай расслабился, но тут я его добил:

— Да вот прям щаз!

— Слушай, Георгий, давай потом, а? У меня дел ну вот просто по горло! Как белка в колесе кручусь!

Я отрицательно покачал головой.

— Сейчас, Коля. Именно сейчас.

— Ладно, — смирился с неизбежным он. — Как добираться хочешь? У нас со служебным транспортом дело плохо, а на трамвае ты туда не доберёшься. Надо на пригородном поезде ехать.

— Так на нём и поедем, — улыбнулся я. — Ты, главное, начальство предупреди.

— Вот начальство-то как раз и даст мне по шапке, что от своих дел ради тебя отвлекаюсь.

— Ну вы ж на нас это убийство скинули, не грех и посодействовать хотя бы из чувства благодарности, — заметил я.

— Всё, уел. Сейчас, доложусь субинспектору и двинем с тобой в Кучино. Обратно хорошо если вечером вернёмся, — предупредил муровец.

Меня это не смущало.

— Вечером так вечером.

Мы отправились на вокзал. При виде бесконечной толпы народа ещё на подступах к зданию, возникало впечатление, что сюда устремилась вся Москва. Людей были тысячи.