— Распрямись, — разрешил я, а когда тип принял вертикальное положение, велел, чтобы он ногой пнул нож ко мне.

— Точно ничего больше нет? — сурово спросил я.

— Мамой клянусь!

— Смотри, если обманул, я тебе коленку прострелю. До конца жизни инвалидом останешься.

Я бегло обыскал его и, удовлетворившись результатом, связал руки его же брючным ремнём.

— Постой пока.

Теперь предстояло выяснить как обстоят дела с жертвами нападения.

— Всё в порядке, гражданка. Я из уголовного розыска. Вам больше ничего не грозит.

Женщина нервными движениями опустила юбки. Я смог получше разглядеть её: слегка полноватая шатенка лет двадцати пяти, с забавно вздёрнутым кончиком носа, придававшим лицу несколько озорной вид.

— Спасибо, — чуть хриплым голосом произнесла она.

— Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше, — она смущённо улыбнулась, а потом вспомнила о своём кавалере.

— Антон! Тоша! — подобно наседке, женщина захлопотала вокруг лежавшего мужчины.

Вместе нам удалось привести его в сознание. Он застонал и присел, держась за голову.

— Гады! Вся башка теперь раскалывается! Маша, помоги мне подняться.

— Вам лучше не вставать, — посоветовал я. — Пусть врач вас осмотрит.

— Ничего страшного, не в первый раз, — отмахнулся мужчина.

Он был лет на десять старше меня. Тонкая полоска усов над верхней губой придавала ему несколько аристократический вид. Впрочем, и одет он был весьма прилично по нынешним меркам: явно не дешёвый костюм, модная тросточка… Густые чёрные волосы тщательно расчёсаны и покрыты бриолином: шевелюра даже растрепаться не успела.

— Кто вы — наш спаситель?

— Уголовный розыск.

— Уголовный розыск?! — покачал он головой. — Вовремя подоспели, нечего сказать. Спасибо вам!

— Не за что. Это наша работа, — с улыбкой сказал я.

— Антон, не возражаешь? — спутница бросила взгляд на кавалера и. не дождавшись ответа, коснулась моей щеки губами.

— Спасибо, — прошептала она, а затем вытерла следы помады и отстранилась. — Вы спасли нас.

— Просто повезло, что мимо проходил.

Я вспомнил о своих обязанностях.

— Могу посмотреть ваши документики.

— Антон? — женщина посмотрела на кавалера.

— Конечно. Сейчас покажу.

Вдруг кавалер ойкнул, схватился за грудь. Лицо его стало мертвенно бледным…

Он резко пошатнулся.

— Вам плохо? — осторожно спросил я.

— Да, помогите… — сдавлено произнёс мужчина. — Сердце…

Он застонал.

Его боль была мне хорошо знакома. Когда-то из-за сердечного приступа я оказался здесь.

— Сейчас-сейчас! Потерпите чуток! — Я кинулся к нему на помощь и сразу же замер: в мою грудь уставился ствол револьвера.

Мой взгляд встретился со взглядом усатого. Тот смотрел на меня с дружелюбной усмешкой.

— Извини, легавый. Иначе нельзя. Отдай свой шпалер Машке и Христом-богом заклинаю — не дури!

— Ты собираешься убить меня?

— Если начнёшь делать глупости!

— Хорошо.

Башка лихорадочного думала, но способ выкрутиться из ситуации не находила.

Женщина, которую он назвал Машкой (надо же, не ошибся я, когда вспоминал про Дубровского), забрала мой наган.

— Достань из шпалера все патроны, — распорядился усатый.

Спутница явно умела распоряжаться с оружием и без особого труда разрядила мой револьвер, продемонстрировав приятелю девственно чистый барабан.

— Порядок, — кивнул он. — Верни легавому его пушку. Ей теперь только орехи колоть.

— Держи, сыщик, — протянула она мне револьвер.

Я забрал оружие.

— Удостоверение! — потребовал усатый.

— Какое на хрен удостоверение?!

Я дёрнулся, но ствол у виска сделал меня гораздо покладистей.

Машка сама достала у меня из внутреннего кармана удостоверение.

— Георгий Быстров, — прочитала она.

— Понял. — сказал её спутник. — Отдай ксиву товарищу.

— Я же помог вам…

— Тоша Стряпчий помнит добро и привык возвращать долги, — усмехнулся усатый. — А что касается этого недоразумения… — Он вздохнул. — Прости, легавый. Выбора не было. Ты собрался документы проверять, своих бы позвал… А мне это всё равно что ножом по горлу. Нас в Москве вся милиция ищет. Ты, наверное, новенький, и потому меня не узнал.

— Новенький, — согласился я. — Недавно в столицу перевёлся.