Наума Израилевича увезли в больницу. Врач сказал, что пациент не в том состоянии, чтобы бегать от правосудия, и я могу не волноваться на этот счёт.

— Хорошо, — кивнул я. — А его состояние… Когда я смогу его допросить?

— Ничего не могу сказать, — вздохнул врач. — Мы сделаем всё, что в наших силах, но, к сожалению, медицина — не всесильна.

Я взял в оборот двух молодчиков, которые его охраняли.

Выяснилось, что они приходятся племянниками Науму Израилевичу. Такой вот семейный подряд.

— Так, граждане — будущие уголовнички, — насел на них я. — Надеюсь, вы уже поняли, что влипли в серьёзные неприятности, напав на сотрудника уголовного розыска?

— Но вы же не представились? — хмуро бросил один из них.

— А когда я бы мог это сделать, если вы сразу накинулись на меня и стали душить? — удивился я. — В общем, влипли вы как кур в ощип. Даже не знаю, сколько на каждого вам дадут. А если выяснится, что вы мало того, что помогали вашему дядюшке кидать людей, так ещё и убили Крюкову, отрубив голову… Тогда я вам совсем не завидую, парни!

Я не был уверен, знают ли сейчас термин «кидание» в уголовном мире, но оба племяша поняли меня правильно.

— Слушай, начальник, — вкрадчивым тоном заговорил тот, что постарше.

— Так я вас и слушаю… — перебил его я.

— В общем, что там у дяди с этой бабой было — мы не знаем. Это их личные дела, и мы туда не лезем.

— Ну, а мне то с того какая радость? — усмехнулся я.

— Ты погоди, начальник! Скажи, когда бабу жизни лишили?

— Точной даты установить не получилось. Тело обезглавили и бросили в мешке в реку. Но в последний раз живой Серафиму Крюкову видели две недели назад, когда она писала заявление на отпуск.

— Тогда мы здесь точно не при делах, начальник, — обрадовался племяш.

— Это почему же?

— Мы на месяц к родне уезжали в Житомир. Все втроём, с дядей. Вернулись только позавчера. Так что если кто и спровадил девку на тот свет — точно не мы, — заулыбался собеседник.

Я задумался. По всему было похоже, что парень не врёт, но полагаться лишь на его слова не стоило.

— Пока что для меня это звук и только, — сказал я. — Надо проверять ваше алиби, запрашивать товарищей в Житомире. Сами понимаете, одним днём тут не обернёшься. Так что на время проверки придётся вам у нас погостить в уголовном розыске.

— А насчёт нападения что?

— Что — что?! Дадите признательные показания на дядю, забудем нападение, как страшный сон.

— Не-а, — замотал кучерявой башкой племяш.

— Что — не-а?!

— Не по-людски это как-то, дядю родного закладывать… Нехорошо!

— А ни в чём неповинную женщину подставлять — это по-людски? — нахмурился я. — Она, конечно, заявления на вашего дядю уже не напишет, но мы этого так просто не оставим!

— Что тогда дяде будет?

— Суд решит, — честно сказал я. — Скорее всего, отделается ваш дядя лёгким испугом: штраф или условный срок. В общем, ничего серьёзного.

Парни повеселели.

— Замётано, начальник. Только ты своё обещание не забудь!

— Слово милиционера, — пообещал я.

Вечером, в «конторе» Трепалов снова внимательно выслушивал мой доклад, недовольно покачивая головой.

— Опять пустышку тянешь, Георгий!

Я только развёл руками.

— Так получается, товарищ начальник. Не думал, что дело окажется таким непростым.

— Ты помнишь, что тебе всего два дня осталось? — вперил он в меня взгляд.

— Так точно, помню.

— Молодец, что помнишь. Гельман, конечно, тот ещё фрукт, но я не сомневаюсь, что Житомир нам подтвердит его алиби.

— Да я тоже парней приказал задержать чисто для подстраховки. Ну и пусть дядю своего сдают с потрохами на радость фининспекторам.

Обычно с работы мы возвращались вместе с Трепаловым, всё-таки нам было по пути, но сегодня он задержался по своим делам, и я потопал домой в одиночку.

Шёл пешком. Давно уже заметил, что пешие прогулки помогают сконцентрироваться на мыслях и найти, если не решение, то хотя бы какой-то план.

Одна версия отпала, значит, нужно искать другую. Будь она замужем, давно бы тряс её благоверного: по статистике именно в ближнем круге надо искать убийц.

Темнело быстро, ещё немного, и Москва погрузится в ночную черноту, в которой ночные фонари были редкими островками света. Я сам не заметил, как ускорил шаг и стал внимательно вслушиваться во все звуки.

Пока ничего подозрительного не наблюдалось. Навстречу шла подвыпившая компания молодых ребят, но мы разошлись с ними тихо-мирно. Потом попался милицейский патруль, дотошно проверивший мои документы.