Из ножен торчала рукоять в виде ястребиного клюва, возможно серебряная, если смотреть по окислам. Судя по ножнам, это была короткая сабля восточного типа. Кузнец дёрнул за рукоять и вытащил уже слегка тронутое ржавчиной оружие. Им оказался весьма интересный клинок с широкой елманью на конце и крутым изгибом посередине.

– Клыч! – отрывисто бросил Елизар.
– Турецкая сабля. Это трофей кого-то из казаков или гайдуков, что погибли в селе. И ведь хранил, не расставался с ним ни днём, ни ночью, видно, дорог был.

Кузнец взмахнул клинком.

– Лёгок, не по мне, да и короткий уж больно, бери себе, - и кузнец протянул саблю Вадиму.

Вадим с некоторой опаской принял в руки клинок и осмотрел его. Он казался простым. Вычурная рукоять в виде головы то ли орла, то ли ястреба не выглядела богатой, скорее, наоборот. Остатки позолоты сильно портили впечатление от неё. Да и сам клинок не блистал красотой, он был просто гармоничным.

В начале довольно узкий, в конце он заканчивался широкой елманью, имеющей бритвенно-острый кончик, что позволяло не только рубить, но и колоть клинком. Сам клинок весил немного, примерно килограмм-полтора. Для слабых и неопытных рук Вадима это было самое то.

На клинке хорошо было заметно клеймо мастера в виде арабской вязи, да остатки позолоты на гарде и на доле. Клинок выглядел старым и очевидно перебывал во множестве рук, что стёрли былую роскошь рукояти. Но лезвие его было чистым и без зазубрин, а несколько небольших разводов ржавчины тут же удалились пальцами Вадима.

– То добре клинок, и в бою добыт, - сказал Елизар, наблюдая за манипуляциями Вадима.

– Так не мною же!

– Вдвоём мы одолели мертвяков, отрок, значит и добыча поровну. А что у тебя в руках за кошель?

Гм. Вадим вспомнил, что держал кожаный мешочек, в котором сквозь кожу чувствовались ребра небольших монет.

– Да нашёл тут у одного, а у другого ничего не было, - пояснил Вадим и передал кошель Елизару.

– Так, так, так, - Елизар схватил кошель и высыпал его содержимое прямо в грязь дороги, размокшей от дождя. Благо это был песок, а не чернозём, и монеты не утонули в нем. На чистом, промытом дождём песке тут же заблестели разнородные серебряные монеты.

– Грош, двойной грош, полугрош, трояк, - начал перечислять монеты Елизар.
– О! Даже ефимок есть! А ещё шостак, полторак, солид, ну и полугрошиков куча. Ну что, Вадим… Поздравляю тебя! После этого можно в село и не идти, с такой-то добычей! Да, повезло.

Вадим промолчал. Ладно бы золото было, а то серебро, пополам с медью. Чему тут особо радоваться?

– Да, не хотелось бы в село идти, но, всё же, придётся, - продолжал кузнец.
– И оружия пошукать, и денег ещё поискать, да и продуктов собрать. Мертвяки всю скотину сожрали, поэтому не разживёшься ничем. А нам ещё зиму прожить надо, и не на одной каше без масла, а сейчас и купить ничего, и главное, не у кого. С мясом проблемы будут. Ближайшая деревня тоже не близко от нас, а до Козельска ещё вёрст десять пехом шлёпать, да всё по лесу.

Вадим кивнул, а в голове у него промелькнула мысль, что до зимы они вряд ли протянут. Но на всё воля Божья, и он поневоле перекрестился. Кузнец только усмехнулся и пошёл вперёд, а Вадим поймал себя на мысли, что в такой обстановке поневоле начнешь в Бога верить, да и не только в Бога… Он хмыкнул собственным мыслям и зашагал вслед за кузнецом.

Пристёгнутая к поясу короткая сабля тут же начала бить его по ногам, мешая идти. Вздохнув, Вадим снял её и сунул в заплечный мешок. Толку-то от неё сейчас? Кистень ближе и понятнее, да и выручал не раз. А килич или клыч пусть пока отдохнёт от дел ратных.

– Освятить его надобно и рукоять немного переделать, - снова включился в разговор кузнец.
– А то вобрал он в себя дух смердящий и смерти предыдущих владельцев. Нехорошо это, мешать будет. По себе знаю, лучше снять с него чёрное проклятье, вот тогда он заслужит, как полагается. Новую жизнь получит. Сталь добрая, мастер делал, но не для богача, а для уважаемого воина, потому до сих пор и цела.

Кузнец оглянулся на Вадима и, замолчав, снова пошёл вперёд. Вадим постепенно догнал его, и они бок о бок вышли на окраину села. Село встретило их той же пустотой, что и окружающий лес.

– А ты заметил, Вадим, что как только мы перебили всех мертвяков, то начали свиристеть птицы? – кузнец остановился, прислушиваясь к «говорящей» тишине.

– Ммм, вроде, да.

– Начали петь, начали, - кузнец покачал головой, - а вот в деревне тихо. Значит, есть они ещё тут. Валяются по кустам или прячутся где. Нужно осмотрительнее быть. Не ровен час, нападут.

Переглянувшись, они стали осторожно обшаривать дома, начав с тех, до которых не дошли в прошлый раз. Село молчало, пялясь на пришедших открытыми дверями изб, да тёмными проёмами окон и воротами разрушенных сараев.