Константин попытался представить, как должен выглядеть захват на высоте пары километров, и не смог. Хотя скорость и не велика, а эти летающие корабли могут зависать.

Когда все было выпито и съедено, граф поднялся.

— Вынужден вас оставить, боярин, мое присутствие необходимо на мостике.

Воронцов поднялся следом.

— Не смею задерживать. Пожалуй, вернусь в каюту и посплю пару часов, да и вещи нужно распаковать.

— Передайте вашим людям, завтрак в девять утра. Ваш будет доставлен в каюту.

Константин кивнул и отправился отдыхать, все же подъем был ранним, левая рука на перевязи ныла.

Дождь закончился, и Константин уселся в кресло перед иллюминатором. Достав сиграиллу, он прикурил и стал смотреть, как неторопливо проплывают над леткором облака, а впереди, красиво их окрашивая багряным, проступает солнце.

На третий день Константин был вынужден признать, путешествовать с комфортом и ни хрена не делать ему очень понравилось. Скучновато, конечно, ни тебе засад, ни тварей, одержимых тьмой, летишь себе, смотришь в иллюминатор на облака или на землю далеко внизу, беседуешь с составляющим ему компанию Радимом. Причем эти беседы получили практическое продолжение, оказалось, что граф отлично фехтует, и он начал показывать боярину приемы. Капитан очень удивился тому, что Константин не умеет обращаться с клинком, хоть и одержал победу в двух дуэлях, и теперь он взялся вбить в Воронцова хотя бы азы. За что боярин был очень благодарен. Охранники скучали, но службу тянули. Один постоянно находился в общей комнате, присматривая за каютой боярина. Каждый вечер леткор опускался на землю, стоянки для него имелись почти возле каждого более-менее крупного городка. Капитаны летающих кораблей знали эти места, как дом родной, им были рады, их всегда ждал стол, кровать и женщины. Ночи же Воронцову, который предпочитал оставаться на леткоре, скрашивала Юлия. Вот только, проведя вместе час-полтора, она исчезала, экономя резерв, ведь не лазить же Константину по Астре в поисках сущности для кормежки одной активной боярышни. И чем ближе девушка была к дому, тем мрачнее она становилась, словно чуяла грядущие неприятности. А то, что без них не обойдется, оба прекрасно понимали.

За пару часов до заката четвертого дня путешествия в каюту, постучавшись, вошел Радим. Константин, уже привычно сидевший в кресле напротив иллюминатора с сигариллой и стаканом виски, пару бутылок которого он прихватил в дорогу, сделал приглашающий жест.

— Присоединяйтесь, граф.

— Нет, Ваша светлость, — покачал тот головой. — Я пришел сказать, что скоро садимся в пункте назначения. Прибыли. Даже чуть быстрее, чем я рассчитывал.

— Понятно, — усмехнулся Воронцов. — Что, пора собирать вещички и уматывать?

— Нет, — улыбнулся капитан, оценив шутку, — но часть нашего договора выполнена. Ночь проведете на леткоре, как всегда, а я попытаюсь найти вам и охране машину до земель боярина Рысева, чтобы утром вы смогли отправиться в путь.

— Благодарю, Радим, это путешествие стоило затрат. И как мне кажется, я нашел в твоем лице друга.

— Не знаю, как насчет друга, — вполне искренне, с улыбкой, ответил капитан «Прекрасной Анны», — но доброго приятеля точно. Не буду мешать. — И, кивнув, он покинул каюту.

Константин продолжил любоваться на белые облака, подкрашенные розовым с золотым от опускающегося за горизонт светила. Торопиться некуда, ужин был два часа назад, до утра его никто никуда не погонит.

— Боярышня, — позвал он. — Как думаешь, лучше явиться в твой дом при параде, в богатом камзоле, и в дорожном сюртуке?

— С одной стороны, ты проделал долгий путь, и богатый камзол наведет отца и деда на мысль, что ты пустобрех, для которого одежда значит больше удобства. С другой стороны, дорожная одежда покажет пренебрежение манерами и традициями. Даже не знаю, как они прореагируют на такое.

— Вот и проверим, — принял решение Воронцов. — Понадобится переодеться, сумка всегда со мной, я не с официальным визитом явился, я пришел предложить им свою помощь.

— Наверное, ты прав, — согласилась Юлия. — Я все время думаю, как тебе построить общение с моей семьей, и ничего в голову не приходит.

— Мне тоже, — согласился Константин. — Придётся действовать по обстоятельствам.

— Ты ведь не оставишь меня? — В мыслях боярышни проскользнуло отчетливое беспокойство. — Если бы я могла, как Беляш, обходиться без тела, то, наверное, отговорила бы тебя от этого путешествия. Я боюсь, что они разлучат нас, или причинят тебе вред.

— Ничего, где наша не пропадала, — стараясь ее ободрить, заметил Воронцов. — Я стал сильнее за последние недели, выстою.

— Ты знаешь, что средняя боярская дружина достигает тысячи стволов? А мой род, хоть и не такой древний, как твой, но все равно можно смело рассчитывать на полторы тысячи дружинников, только усадьбы охраняет больше ста пятидесяти человек.

— Нас трое, а если считать Беляша, то четверо, всего тридцать семь человек на брата, — подсчитал он в уме, — справимся.

Юлия рассмеялась, это был вполне искренний смех, тревога, которая ее тяготила, на время отступила.

Леткор приземлился уже в сумерках возле небольшого городка под название Лесинск. Вообще, север представлялся Констатину в виде тундры, холодные заснеженные просторы, а поскольку лето, то бескрайние пустоши, на которых пасут оленей. Но вот уже два дня под леткором проплывали огромные лесные массивы с гигантскими незнакомыми ему деревьями и полями, возле которых располагались деревни и поселки. Дорог он разглядел немного, но они были. Видел даже железку, по которой двигался тягач, тащивший за собой сразу десяток вагонов.