– Значит, ничего предосудительного в своих действиях ты не видишь, совсем даже наоборот, - подытожил полковник.
– Молодец какой!
– его голос начал наполняться раздражением.
– Открыл министру глаза на творившуюся несправедливость, помог сослуживцам. А то, что ты своим длинным языком подставил меня – так это сущий пустяк.
– Шафиров горько усмехнулся. – А ведь я думал, что мы с тобой на одной стороне.

– Это так, - поспешил я заверить высокое начальство в своей лояльности.

– То есть ты, когда строил из себя правдолюба, не понимал, что в итоге пострадает тот, кто непосредственно готовил документы о награждении?

– Черт, - моя маска оскорбленного в лучших чувствах праведника дала трещину. До меня дошло, что крайним сделают главного в области кадровика. А тот, в свою очередь, мне этого не простит. Заиметь во врагах такую фигуру, как Шафиров, который позволяет себе мутить за спиной министра и которому благоволят местные чекисты, совсем не то, что мне сейчас нужно.

– Но я ведь ничего не сделал! Просто рассказал Щелокову о задержании! – воскликнул я, в этот раз упирая на свою молодость и горячность.

Шафиров сплюнул. Кажется, проглотил мою импровизацию.

– Вроде, парень ты не глупый, соображаешь, когда прижмет, но при этом тебя постоянно тянет на странные поступки, то в Ставрополь ни с того, ни с сего срываешься, то с министром начинаешь откровенничать. Малолетка ты еще, Альберт. По уму, тебе бы года три дать подрасти, чтобы вся романтическая дурь выветрилась. Но нет у нас этих трех лет.

Я мысленно закивал, соглашаясь, что три года в Союзе не выдержу.

– Значит, придется ускорять твое взросление, - мне совсем не понравился его направленный на меня прищуренный взгляд. – Проблему с утерянным служебным автотранспортом решай сам, - озвучил он наказание. – Я выделил вашей группе исправную машину и в таком же состоянии ты должен мне ее вернуть. Это понятно?

– Но она не подлежит восстановлению, - вскинулся я, повторив слова механика нашего гаража, куда притащили остов копейки.

– Теперь это твоя проблема, - бескомпромиссно припечатал полковник. – Если эта не подлежит ремонту, то достань другую такую же!

– Товарищ полковник, мы машину не по пьяни пролюбили! Мы опасного преступника поймали! Собственными жизнями рисковали!

– Машину вам выделили не для того, чтобы вы за поджигателями гонялись! Ты думаешь у меня полный гараж свободных служебных автомобилей?! Я эту-то еле вам выбил! Нет у меня больше машин. Так что сам ищи себе транспортное средство! Понятно?!

– Так точно, - иной ответ все равно бы не засчитался. – У меня еще есть вопрос по нашему основному делу, - справившись с раздражением, сказал я.

– Говори, - милостиво разрешил мне Шафиров, тоже обуздав свои эмоции.

– Вы уже определились кто будет следующим начальником городского ОБХСС?

– А какое это имеет отношение к делу? – задал он встречный вопрос, и доброжелательности в голосе не ощущалась.

– Прямое. Как я вам сегодня докладывал, операция в отношении подчиненного Цепилова прошла успешно - удалось получить на Ситникова компромат. Инспектор согласился на сотрудничество. Вот только он не тот человек, которого можно удержать одними лишь угрозами. Слишком себе на уме.

– Прям, как ты, - не удержался полковник.

Проигнорировав его издевку, я продолжил:

– Скорее обозлим его, и он сдуру начнет нам палки в колеса вставлять. Ему бы кость какую кинуть. Например, предложить место заместителя начальника.

Осмыслив с минуту высказанную мной идею, полковник кивнул.

– В этом есть резон. Лишних информаторов в подобных структурах не бывает. Хорошо, намекнем ему о новой должности через Болотова. Это все?

– Да. Я могу идти?

– Иди. Деньги только сдай, - эти слова застигли меня, как только я сделал шаг от стола к выходу.

– Точно. Забыл.

Шафиров никак не прокомментировал мою забывчивость, хотя, судя по усмешке в его глазах, язык у него чесался. Он внимательно наблюдал за тем, как я достаю конверт с деньгами из-за пазухи, протянул руку и поманил меня пальцами, чтобы я передал ему конверт.

– Валерий Муратович, - не сдвинулся я с места, - а могу я подержать у себя деньги еще пару дней?

– Что значит подержать? – подивился моей наглости полковник. Его рука так и осталась висеть в воздухе.