Бросил взгляд на пустующее место помощника и вновь выматерился. Договаривались в двенадцать в Отделе встретиться, на часах половина третьего, а Мамонтова все нет, хотя производил впечатление обязательного человека, да и Шафиров его расхваливал.

Появился он только через полчаса.

– Проспал, - отдышавшись от забега по лестнице, выпалила пропажа.

Сперва непонятки с Ситниковым, затем Шафиров со своим сумасбродством, теперь еще и Семен с пофигизмом.

Я, понимаешь, в свой редкий выходной встаю ни свет ни заря, не смотря на душевный раздрай тащусь на службу, веду тут бестолковые беседы, а в это время мой так называемый помощник позволяет себя дрыхнуть!

Все это отразилось на моем лице. Мамонтов подобрался и выпятил вперед небритый подбородок. Вот только как-то оправдываться он не спешил, даже байку про незаведенный будильник не рассказал.

– Больше такого не повторится! – отрезал Мамонтов, давая понять, что объяснений я не услышу.

– Окей, - я сделал вид, что отступил, заподозрив Семена во всех грехах сразу. – Поехали тогда к потерпевшей по делу о пожаре. Надо кое-что уточнить.

Мне показалось, что Мамонтов облегченно выдохнул.

Приехали мы в старую часть города, где в мое время доживали свой век советские десятиэтажные панельки. Сейчас же узкие улицы микрорайона были застроены еще более старыми сооружениями - однотипными двухэтажными шлакоблочными домами. Возле одного из них с почерневшим от огня фасадом мы остановились.

Предстояло опросить не только потерпевшую, чья квартира пострадала от огня, а сама она наглоталась дымом, но и вообще всех жителей дома, ведь согласно заключения эксперта поджигатель разлил горючую жидкость под лестницей, то есть было не понятно кого конкретно он хотел поджечь. И нам надо было проверить одну из версий, выяснить возможных злопыхателей проживающих тут семей.

В доме было двенадцать квартир, и процесс затянулся. Так что к машине мы спустились уже около девяти вечера, когда на улице царила темень, а моя папка распухала от протоколов допроса.

Как выяснилось, враги были практически у всех. На роль поджигателя кого только не предлагали. И повадившуюся занимать места для сушки белья соседку из дома напротив, которую гоняла вся женская часть дома, а та в ответ грозила им всяческими карами, и продавщицу из продуктового магазина, на которую недавно написала жалобу одна из жительниц дома, и работягу с завода, которого его бригадир, другой житель дома, лишил премии за брак, и соперницу, с которой за мужика конкурировала как раз проживающая в сгоревшей квартире женщина.

Из подозреваемых сегодня удалось допросить лишь посягающую на чужую территорию соседку. Женщина она оказалась скандальной и громогласной, но у нее было алиби – в ночь, когда был совершен поджог она сутки дежурила в районной больнице.

– Магазин, наверно, уже закрыт, - посмотрел я на часы.
– Продавщицу тогда завтра допросим, и соперницу на любовном фронте тоже, а сейчас к работяге съездим. Он тут недалеко живет.

Мамонтову было плевать на последовательность, машина тронулась с места, я прикрыл глаза с целью немного вздремнуть и просидел так пока она резко не затормозила.

– Там какой-то парень в кусты сиганул, - пояснил Семен.

– И что? – попытался я всмотреться в темноту.

– У него в руках была бутылка. Может в ней растворитель или бензин. Ты же сам говорил, что версий три. Месть кому-то из жителей дома, хулиганство - местная шпана развлекалась, и шизанутый пи... блин, забыл слово.

– Пироман, - подсказал я.

– Вон он выглядывает из кустов, - Семен показал мне направление. – Может поймаем, да допросим?

– Ну, давай, - согласился я. Курбанову хоть будет кого предъявить. – Если не он поджигатель, так может в другом чем сознается, - рассуждая так, я вылез из машины.

Мамонтов уже рванул в кусты. Увидев, бегущую вдоль барака тень, я побежал ей наперерез. И тут Семен закричал, что есть мочи: «Стой, сука! Хуже будет!», чем только подстегнул скорость удиравшего, и я не успел его перехватить. Буквально на пару шагов опоздал. Увидел, как парень вламывается в новые кусты и припустил следом. Через секунду меня обогнал Мамонтов, крича мне на ходу, чтобы я оббегал барак с другой стороны.

Наш план бы сработал, но мой путь наглым образом перерезали сараи.

– Понастроили тут, - выпалил я в сердцах и понесся искать выход из ловушки.

Если бы не периодические доносившиеся до меня крики Мамонтова, я бы в этой кромешной тьме точно заблудился. Как назло, накануне растаял снег, и теперь даже снизу не подсвечивало. А фонари в этой жопе мира только в начале двадцать первого века появятся.

– Ты хоть разглядел как он выглядит? – тяжело дыша, спросил я у Мамонтова, когда после получасовой беготни мы нашли друг друга.

– Лица не видел. Щуплый такой. Рост не выше ста шестидесяти. Одет в шапку, вроде бы, спортивный петушок и темную куртку, - сообщил он мне то, что я и сам видел.