После всего того, чем мы занимались в чертовой лаборатории, Хард позволяет себе подобные выходки, упиваясь своей властью над женскими сердцами, причиняя боль моему…

Чувствую раздражение и усталость. Я эмоционально разбита, и никто этого не замечает.

– Кэт, ты будешь допивать? – стакан томатного сока отражается в моих зрачках, и ухмылка отплясывает на губах фламенко. Хватаю бокал и встаю из-за стола, уверенно направляясь к своей жертве. Но как ни странно, никто не обращает внимание на девушку с бокалом сока в руках. Элементарно, напиток мне мог просто не понравиться, и я захотела избавиться от него. Но зачем переводить продукт, если можно пустить его в дело?

Подхожу к длинному столу и ни секунды не мешкая, встаю сначала на стул, следующий шаг и я забираюсь на стол, возвышаясь над ошарашенными лицами тех, кто несколько секунд назад считал себя недосягаемым. Постукиваю каблуком по столу и острый звон разлетается по столовой, ударяется о стены и вибрируя в воздухе, возвращается к потерявшим самообладание, местным элиткам.

– Какого хрена, Хард? – подхожу к нему и плавно сажусь на корточки так, что его кудрявая шевелюра оказывается у меня между ног, а взгляд неизбежно упирается в железную пуговицу и ширинку моих джинс. Том напряженно сглатывает. Медленно поднимает взгляд, и я вынужденно сталкиваюсь с бушующей бурей смерти в карих глазах британца. – Твое поведение меня расстраивает, – я пружиню на корточках, словно мне плевать на происходящее. На самом деле я жутко нервничаю и боюсь оплошать в самый ответственный момент. Но меня подбадривает тот факт, что моя, плотно обтянутая джинсой задница мелькает перед рожей Брэда, который сидит напротив Харда и довольно скалится, не замечая гнева разъярённого друга. – Сидишь здесь в непонятной компании, с непонятной телкой, – неизвестная выскочка предпринимает попытки возмутиться и отстоять свою честь, но я не придаю значения ее жалкому лепету, – которая почти залезла тебе в штаны на глазах у друзей. Хард, ты такая легкодоступная сучка? – накручиваю его мягкие кудряшки на палец. Восхищенные возгласы прокатываются от столика к столику как волна. Ответа не последует. Том тяжело дышит. Вены на его руках напрягаются и проступают под кожей.

Не обратила внимания, но в день нашего маленького безобразия после урока живописи, когда он трахал меня, вены выступили также ярко?

– Кто ты такая, чтобы… – миловидная блондинка наконец-то храбро подает голос. Поворачиваю голову в её сторону, смеряя безразличным взглядом, от которого она замолкает, очевидно привыкшая, что ей всегда удается заткнуть собеседника.

Если бы рядом с Хардом сидела Лора – это еще простительно и приемлемо. В конце концов, до недавних пор хозяйство Томаса принадлежало ей. Но сейчас оно исключительно моё.

Лениво выпрямляюсь и не меняя место положения, выливаю содержимое стакана ей на голову. Томатный сок впитывается в её волосы, стекает по лицу и заливается за шиворот брендовой блузочки. Месть осуществлена! И мне абсолютно плевать, что под гнев мой попала ни в чем не виноватая девушка.

Просто не нужно трогать то, что принадлежит теперь мне.

Быстренько спрыгиваю со стола, уже не боясь споткнуться и упасть, намереваясь завершить игру и достойно покинуть поле битвы. Но эта чертова ненормальна хватает меня за плечи и валит на пол, брызжа слюной, намереваясь задать мне трепку. Я отчаянно ловко уворачиваюсь от ударов, перехватываю ее кисти, мы перекатываемся, и я оказываюсь сверху, отбиваясь от припадочных атак оскорбительницы моего хрупкого душевного равновесия.

– Ты пожалеешь, – она брыкается, норовя сбросить меня с себя, но ее слова, пропитанные ненавистью, лишь закаляют.

– Не смей прикасаться ко мне Хард, – британец сгребает меня за талию и оттаскивает в сторону. Сцена нашей драки окружена любопытными зеваками, снимающих инцидент на камеру и подзадоривающих нас к открытой ненависти.

– Не трогай! – взлохмаченные волосы бьют Тома по лицу, и он недовольно уворачивается от моих локонов. Я избавляюсь от давления его сильных и напряженных рук, пытаясь затеряться в толпе.

– Мистер Хард и мисс Льюис пройдите, пожалуйста, в кабинет заведующей кафедры! – механический голос в громкоговорители обрушивается на мою голову снежной лавиной.

Судорожно всматриваюсь в пространство, пытаясь разглядеть четкие очертания ужасных слов, что звенят в ушах.

Самое дикое – повисшая гробовая тишина. Ну, конечно, послушную скромницу Майю Льюис еще ни разу не отчитывали за проступок. Но никто не злорадствует, наоборот, испытывают тихий шок и ужас. Если столь выдающиеся студенты могут попасть под раздачу, то что может ждать обычных?

Это конец моей репутации!…

Томас стоит около меня, а я прячусь за его спиной. Давление любопытных студентов плохо сказывается на моем эмоциональном состоянии и расталкивая толпу, убегаю подальше от очередного дерьма, в которое я вляпалась.

Позора не избежать. К чему оттягивать?

– Льюис, подожди! – как иронично, я бежала за Хардом, чтобы извиниться и заставить ходить на курсы по живописи, теперь он бежит за мной.

– Чего тебе, Хард? – не сбавляю шаг, но вижу его мелькающую рожу.

Томас хватает меня под локоть и заставляет притормозить. Возмущаясь его поведением, сбрасываю руку и смеряю леденящим взглядом.

– Надень, – британец набрасывает на плечи свою кожаную куртку.

Только сейчас замечаю, что моя футболка разорвана на груди, а ткань в пятнах от томатного сока. И в таком виде я хотела заявиться к мисс Кёртис?

Криво улыбаюсь и принимаю помощь Харда. Он рядом. Но для него выговор ничего не значит. Репутация плохого мальчика только окрепнет, а вот для меня…