Настроения добавила новость о том, что Альберту стало намного лучше. И утром он хотя еще и не смог подняться с постели, но уже пришел в себя и даже позавтракал. Правда, не обошлось без капризов. Берт уверял, что суп – не еда для настоящего мужчины, и требовал принести ему мясо. Но Рози упрямо мотала головой и уверяла, что этот суп – уже сам по себе лекарство. В общем, я была несказанно рада, что все мои старания не прошли впустую и скоро Альберт снова вольется в редкие ряды моих доверенных особ. Еще не мешало бы ему высказать за то, что позволил обращаться с собой, как со слугой. Я-то твердо верила, что статуса он не имеет, но ненароком оброненное служанкой «лир» изменило многое. Как и разбило ее надежды на нечто большее, чем интрижка. Лиры не женятся на служанках. Но у меня просто не поднималась рука спустить ее с небес на землю. Оставалось надеяться на благородство Берта и ее благоразумие.

В общий зал к завтраку я спустилась с гордо поднятой головой и легкой улыбкой на губах. В этот раз без помощи прислуги отыскав парадный вход и явившись к гостям как и подобает хозяйке.

Лорд Нейт Амора едва мазнул по мне безразличным взглядом, когда я присела за стол рядом с ним.

– Доброе утро, муж мой, – одарив супруга улыбкой, я кивнула снова пирующим лордам.

– И вам, миледи. Надеюсь, на новом месте вам хорошо спалось? – даже не взглянув на меня, спросил супруг, но у меня вдоль позвоночника все равно пробежал строй мурашек.

Прекрати, Ребекка! Он не видел тебя и ничего не знает.

– Лучше, чем я могла ожидать, – спокойно ответила я. – Думаю, я быстро освоюсь в новом доме.

– Надеюсь на это, – холодом в голосе супруга можно было целые деревни вымораживать. – Хильда вам поможет в этом.

И все. Ни слова о моем наряде, ни намека на его настроение. Мне стало даже немного больно от такого равнодушия. Нейт тут же отдал всё внимание какому-то тучному лиру, заговорившему о полярных волках. Животные спускались с гор и нападали на селения, а следовательно, наносили непоправимый урон. И сам лир никак не мог с этим справиться. Без помощи лорда никак… Все были согласны с утверждением лира, вот только невысокий темноволосый мужчина, занявший место немного дальше, уверял, что сначала нужно навестить его поместье. Дорога от рудников до замка стала опасной, пропадают люди и руда. И сколько бы ни расспрашивали – никто ничего не видел. А значит, лорд обязан разобраться в первую очередь с его бедой, а уж потом волки…

Я слушала внимательно, но благоразумно не подавала голос. Как по мне – в случае с рудой пахло обычным воровством. Трупов работников ведь тоже не удалось найти. И в любом случае кто-то что-то да увидел бы, услышал и точно бы рассказал. А так – за пару монет проще промолчать, чем призвать беду в дом. А вот волки… с волками неплохо бы разобраться! О чем я, конечно же, не обмолвилась ни словом. Не стоит подрывать авторитет мужчин. Они крайне ревностно относятся к своему авторитету и ужасно тяжело прощают посягательства на него.

– Я разберусь с этим, – спокойно, ровно пообещал Амора, и разговоры вмиг стихли.

Эти люди не просто верили, они точно знали, что так и будет. И это куда лучше характеризовало лорда Амору, чем все похвалы и пропетые накануне вечером дифирамбы. Единственный, кто все так же бросал хмурые взгляды на моего мужа – тот седой мужчина, опять занявший место в самом конце стола. И если Нейт пропускал его редкие, но едкие замечания мимо ушей, то мне было очень интересно – что за кошка пробежала между этими двумя.

Интересовала меня и еще одна особа – рыжая лира Вьерна, так неблагоразумно решившая объявить мне войну. Но ее в зале не было. Значило ли это, что лира не была причислена к гостям и сейчас слонялась по замку? Может, она вообще здесь жила? И делила постель с моим супругом. У меня от этой догадки стало как-то особенно мерзко на душе. Мог ли лорд Амора так со мной поступить – оставить под одной крышей и жену, и официальную любовницу? Это было бы слишком унизительно для меня и неблагородно с его стороны. Но учитывая обстоятельства нашего бракосочетания – вполне вероятно.

После завтрака гости начали разъезжаться. Я, как и приличествует хозяйке, проводила их, принимая благодарности и похвалы от мужчин и полные неприязни взгляды женщин.

И только ближе к вечеру мне удалось уделить всё внимание Хильде, заявившейся ко мне в комнату с наставлениями и нравоучениями.

– Мне нужны хозяйственные книги и ключи от кладовой, – не терпя возражений, заявила я после ее благосклонных наставлений.

Старуха, запнувшись на полуслове, посмотрела на меня так, словно я просила у нее прах ее предков – и немедленно. Но я только вопросительно подняла одну бровь, давая понять, что готова выслушать все, что у нее на уме.

– Да, миледи, – все же кивнула Хильда, скорее сдавшись моему врожденному статусу, чем положению жены ее лорда. – Извольте посетить счетоводную комнату.

– Предпочитаю работать, когда мне уютно и спокойно, – поразмыслив, решила я. – Книги принесете сюда, в мою комнату. Когда я разберусь с записями, с удовольствием прогуляюсь по замку и кладовым. Мне необходимо понимать потребности людей в этом доме, чтобы, не дай боги, они ни в чем не нуждались.

Хильда попыталась ответить мне учтивой улыбкой, но не вышло. Походило на усмешку ядовитой змеи. Но задеть меня было сложно в принципе. В Ньеркеле меня далеко не сразу признали хозяйкой. Никто не принимал тринадцатилетнюю девочку за леди, способную вести хозяйство и учет, однако ошиблись. Пришлось нескольких слуг прогнать, а проворовавшийся кухарь заработал публичную порку. Я не горжусь этим своим поступком, как по мне, лучше было выбрать изгнание. Но на порке настоял отец. Слишком уж любил стряпню старика Гивела.