Она сидела, нахмурившись и не обращая внимание на крутившегося рядом трюмного и уже совсем было собралась безутешно зарыдать, но я успел. Не знаю как, но я подхватил её на руки и прижал к себе, совершенно забыв про опасность ожогов и что так делать нельзя. Сейчас почему-то это было можно и нужно. Да и сидел я в это время на вершине острова, на привязи, под угрозой соляного залпа в задницу, и Арчи держал меня обеими руками за плечи. Но в тоже время сознание моё было здесь, с ней, и я мог держать её своими призрачными руками.

Я подхватил её, взвизгнувшую и обрадовавшуюся, и с разгона начал ей говорить разные слова, какая она у нас красавица да умница, а на собачку с лошадкой плюнуть и растереть, не хотим мы с ними играть, потому что только её любим. Она с радостным визгом закувыркалась у меня на коленях, норовя прильнуть к груди и одновременно заглянуть в глаза, не веря своему счастью.

А я всё одна и одна, как бы говорила она мне, полыхая во все стороны алым от радости, а теперь и ты со мной, вместе! Мы же настоящие друзья, правда-правда?

Правда, мысленно отвечал я ей, не забывая гладить и утихомиривать, потому что топка уже раскалилась докрасна и до беды было недалеко. А какой у тебя хвостик огненно-пушистый, всем на загляденье, приговаривал я, да какие глазки красивые!

Лариска наконец утихомирилась, хитрой лисичкой замерев у меня на руках, температура начала спадать, и выдохнул с облегчением, но затыкаться и не думал. Я говорил ей все ласковые слова, которые только знал, от всего сердца. Говорил, что Далин от неё без ума, а уж Арчи её любит просто как младшую сестрёнку, которой у него никогда и не было. И Кирюшка тоже, вот смотри, как он беспокоится там, за стеклом, и Лара, и Антошка.

Саламандра вдруг застенчиво послала мне свой образ в виде девочки с невысказанным вопросом, и я тут же подхватил. Рассказал ей, что и сама она красавица, каких мало, и платьице красивое да по моде, а уж волосы-прическа просто огонь! Не зря гномы вокруг нее хороводы водили в тот раз, ох не зря!

Через полчаса мы успокоились и уже просто молча сидели, любуясь друг другом. Потом я с тревогой подумал, что вроде бы уже все, и можно оставлять её одну, но тут в голову мне ворвался еле слышный голос Арчи.

— Даже не думай! — прокричал он на грани восприятия. — Сиди, сколько сможешь, пока не заснёт! А мы тут тебя тряпочкой накроем, от солнца, и Антоха тебя постережёт! Вспомни, как я перед Огненными Островами сидел, и ты так же делай! Вечером, если не уложишь её, на катер тебя занесём и до села доедем, а там и разбудим! Тут важно понять, с чего это тебя так растащило-то сегодня, склад их магический осмотреть просто необходимо, понял? Так что сиди и не дёргайся!

Голос его звучал все слабее и слабее, пока совсем не исчез и я понял, что Арчи выдохся. Ну и ладно, подумал я, посидим. Чёрт с ними, с ухой и шашлыками, нам же хорошо вдвоём, правда? Лариска весело кивнула, она что-то учуяла и забеспокоилась было, тем более что эти долбаные лошадка с собачкой всё прыгали у самого горизонта, всё прыгали, и всё никак дальше упрыгать не могли, чёрт бы их побрал.

Я было настроился на долгие посиделки, но где-то уже через полчаса почёсываний и поглаживаний Лариска отчаянно зевнула и смущённо посмотрела на меня. Всё-таки не высыпалась она в последнее время совсем, а это очень плохо для любого ребёнка. Для ребёнка очень важен режим и неважно, простой он или магический. А мы вчера затеяли концерт с ней в главной роли и сегодня тоже выспаться девочке не даём.

Лариска протяжно зевнула ещё раз, а я ей в ответ, до того это было заразительно. Мы улыбнулись друг другу, и она просительно ткнула лапкой в сторону своего гнёздышка из огнеупорного кирпича. Мол, там у неё спаленка, не где-нибудь. И если я обещаю ей сегодня больше ни с кем не дружиться и не играть, то хорошо бы было, если бы я положил её туда. А то у неё глазки совсем уже слипаются и спать хочется, а на руках у меня ей хорошо, но она уже не маленькая, чтобы на руках спать. Она уже большая.

— Не просто большая, — вслух подхватил я, укладывая её на место. — А ещё красивая всем на загляденье, умная и сильная. И яркая, и свет у тебя ласковый.

Саламандра смущенно, но гордо улыбнулась мне в ответ, прижалась на прощанье, и я осторожно положил её в спаленку.

— Я пойду? — шёпотом пришлось мне спросить, одновременно погрозив пальцем вертящемуся снаружи Кирюшке. — Ты спи спокойно и не переживай, никто нам, кроме тебя, не нужен.

— Нет, нет, — почудилось мне в спокойных, уже закрывающихся глазах Лариски, — иди к ним. Я больше не буду, я вам верю, я спать хочу, не обижайтесь на меня, пожалуйста.

Но я посидел ещё полчаса, на всякий случай, и не зря. Минут через десять саламандре приснилось что-то не то, она подкинулась на месте, переживая недавнюю обиду, полыхнув алым сквозь заспанные глаза, но тут же наткнулась на меня.

— Ой, — в смущении прикрылась хвостиком она и хотела было мне что-то сказать, но сон рубил её нещадно, и Лариска в великом облегчении перевернулась на другой бочок и заснула снова, но теперь уже по-настоящему, глубоко и хорошо.

— Уф, — машинально вытер я с лица воображаемый пот. — Пронесло.