Ангел не шевелится. Я встаю перед ним и утыкаюсь лицом прямо в его лицо. Достаточно близко, чтобы наши носы соприкасались. Ничего. Если бы я не пытался остановить уничтожение Вселенной, то мог бы потратить немного времени, чтобы поджечь этому парню башмаки или организовать соревнование по щекотке, но долг и необходимость убраться с этого солнца зовут.

Мама всегда говорила мне, что Бог помогает тем, кто помогает себе сам, так что я направляюсь к вратам. Хватаю удерживающие их закрытыми цепи и достаю чёрный клинок. Но не успеваю замахнуться, как ангел превращается в размытое пятно и врезается в меня плечом, словно сверхзвуковой лайнбекер [169] . Я лечу обратно к дюне.

Он выглядит слегка удивлённым, когда я встаю на ноги, но ухитряется оставаться в образе, расправив крылья и указывая на меня с тем видом превосходства моё-дерьмо-пахнет-как-черничный-маффин, как у всех ангелов. Его доспехи светятся тем же светом, что и врата. У него отдающийся эхом низкий голос, громче полицейского мегафона. Интересно, небеса выпускают для каждого ангела свой собственный ревербератор?

— Стой. Твой вид не может входить в Малхут [170] мира Ацилут [171] .

Я направляюсь обратно к нему, отряхивая песок с пальто.

— Неужели я заблудился? На указателе было написано, что это дорога к «Эпкоту» [172] .

Ангел опускает руки по швам. Он на голову выше меня, с точёными скулами уберменша [173] Йозефа, только волосы у него чёрные как смоль.

— Если ты имеешь в виду Ган Эден [174] , то да. Но тебе запрещено входить в место, которое Бог дал человеку, и которое было для него потеряно. Это святое место, и только праведники пройдут через врата.

Я достаю «Проклятие» и закуриваю.

— Дело вот в чём. Несколько минут назад я был мёртв, и очнулся неподалёку, вон за теми дюнами. Это говорит мне о том, что я там, где должен быть. Я не собираюсь торчать здесь и сыпать песок на твои нарциссы [175] . Всё, что мне нужно знать, это есть ли здесь грузовой лифт, погреб или что-нибудь подобное? Я пытаюсь попасть в ад.

Он одаривает меня таким суровым стальным взглядом с тлеющей страстью, что мог бы найти работу модели для обложки любовного романа.

— Когда-то здесь был только Рай, но грех человека осквернил его.

— То есть, я могу через него попасть в ад?

— Да. Змей принёс в это место семена ада, человек ухаживал за ними, и они остались здесь гноящейся раной.

— Ты не мог бы показать этот рубец? Мне нужно идти.

— Какое тебе дело до Эдема? Ни один смертный мужчина или женщина не могут войти.

— Сколько смертных у тебя здесь бродит? Вы сдаёте это место для вечеринок у бассейна во время весенних каникул?

Ангел не отвечает, и его тлеющий спектакль начинает надоедать. Я выдыхаю дым ему в лицо.

— Слушай, Человек-ястреб, я пойду туда, даже если мне придётся повыдирать тебе все перья и набить ими тебя, как плюшевого мишку.

Ангел отмахивается от дыма. Он потягивается и потирает шею. Его голос повышается до нормальной октавы и больше не отдаётся эхом.

— Слушай, чувак. Уже конец моей смены. Я действительно устал, и от солнца у меня мигрень. Я не могу впустить тебя и не хочу бодаться с тобой по этому поводу. Можешь просто послоняться где-нибудь, и решить этот вопрос с моим сменщиком?

— Я вроде как спешу.

— Он будет здесь сегодня вечером. Самое позднее, завтра.

— Я действительно не могу ждать.

Он вздыхает.

— Угу. Я так и думал.

Он являет гладиус, свой ангельский огненный меч, и делает мах, целясь мне в голову. Атака в замедленном темпе. Полностью для показухи. Почему бы и нет? Он ангел, а я просто явившаяся из ниоткуда заблудшая душа. Я являю свой собственный гладиус, блокирую его удар и делаю изрядный диагональный разрез поперёк его нагрудника. Он падает на спину с широко раскрытыми глазами.

С Первым апреля, долбоёб.

Его гладиус валяется на земле, но я зол. Из-за него я выронил одну из своих последних сигарет. Я быстро приближаюсь и прижимаю свой меч ему под подбородок.

— Как тебя зовут?

— Ризоэль.

— Ну что ж, Ризоэль, ты же знаешь, что я мог бы полностью убить тебя здесь и сейчас, верно? Я знаю, что падшие ангелы после смерти отправляются в Тартар, но не совсем уверен, что происходит с хорошими ангелами. Учитывая мои природные наклонности, я бы с радостью накрошил тебя на части, просто чтобы увидеть, где ты окажешься. К счастью для тебя, у меня в голове живёт маленький ангел, и я знаю, что он не заткнётся на эту тему, если я превращу тебя в фарш. Так что, подводя итог, тебе повезло. Понимаешь?