Я и сам уже чуял близкое присутствие саламандр, потому что кто ещё это мог быть, такой большой и огненный, и их яркие, настолько чужие для человека чувства и мысли, что у меня перехватило дыхание. Что-то они давили, что-то старались уничтожить, но это что-то отчаянно им сопротивлялось, не желая погибать. Горы тряслись мелкой дрожью, практически неощутимо, но очень противно и этим действовали на нервы. Где-то гремело и ревело, и этот шум разбавлялся мерзким ровным визгом на ультразвуке, да ещё багровые сполохи из вентиляционных отверстий и световых колодцев добавляли уюта.

— Мне нужно было посмотреть, — Лета повернулась каблуках своих щегольских сапожек, и дала нам знак следовать рядом с ней. — Вы ли это, кем бы вы ни были. Тот эльф дал нам понять, что можно хитростью обойти многое, очень многое. Поэтому и был разговор ни о чём, хотя ты, — и она взглянула на Арчи, — мог бы сказать спасибо. Без маленькой сестры оставила бы я тебя здесь. А вот с ней ты сможешь.

— Спасибо! — искренне ответил ей друг и ещё раз заглянул себе под рукав правой руки, — и да, смогу! Будьте уверены, смогу! Но всё же, сначала хотелось бы услышать подробности, и вот ещё, давайте сначала посмотрим на ваши проблемы сбоку, издалека, хорошо?

Мы медленно шли рядом с Летой по неширокому, проплавленному в скальном грунте тоннелю, и больше всего меня сейчас заботили не всевозможные чудеса с опасностями, ждавшие нас впереди, а воздух. Желательно свежий и желательно много, я ещё не настолько продвинулся вперёд по магической части, чтобы не обращать на него своего внимания.

Я знал, среднему человеку на пожаре, в дыму, хватит всего лишь нескольких вздохов, чтобы полностью потерять сознание, но эта особенность нашего организма, довольно милосердная и позволяющая не прочувствовать лютую смерть в огне, была мне сейчас совершенно не кстати. Многие не осознают, что наиболее мы уязвимы для опасностей именно своими лёгкими, потому что бескрайний воздушный океан над нашими головами, в своей бесконечной доброте, бережёт нас так, что никто и не задумывается, что всё может быть совершенно иначе, причём очень легко и просто, и спасения не будет.

Деревенские ещё боятся угореть, но это и всё, остальные же ведут себя так, как будто это офигеть какая незыблемая вещь — пригодный для дыхания чистый воздух. Нам же в училище сумели привить стойкую неприязнь к высотам выше пяти километров, и прежде всего из-за особенностей атмосферы. Кислородное голодание, вкупе с пониженным давлением вполне способны даже молодого парня срубить на лету, мгновенно создав ему проблемы с мозгами или сердцем, так что лучше на высоту не лезть — целее будешь.

Но это лишь одна сторона проблемы, пониженное содержание кислорода, которое нифига не полезно для организма само по себе, так ведь есть ещё и другие, более опасные стороны. Я не медик, конечно, но совершенно точно знал, что легче и быстрее всего всякая дрянь попадает в наш организм именно через лёгкие. Угарные газ, ядовитые испарения, прочие эманации да миазмы, если говорить словами Лары, всё они способны убить человека за минуту так, что он ещё будет ходить и действовать, лишь покашливая изредка, не зная о том, что через минуту упадёт замертво.

А я сейчас только мог нагружать и так до предела нагруженную приточную вентиляцию, оттесняя воздух глубин ещё дальше вниз, но это и всё. Мягкий ветер подталкивал нас в спины, добавляя кроме своей сухой, фильтрованной свежести ещё и раздражения в моё настроение. Я вот один раз даже несолидно пробежался вперёд против своей воли, подталкиваемый потоком воздуха, обгоняя остальных.

Особенно же бесило то, что у меня не было готового рецепта на случай внезапных проблем, и я остановился. В случае чего, представилось мне, я ведь просто запаникую и начну метаться в полном ужасе, буду магичить как в последний раз, без толку и смысла, да прорываться наверх. Но это в том случае, если дым пойдёт, а если угарный газ, который я не смогу ни увидеть, ни почувствовать? Делать-то чего, как быть-то?

— Да что ты мечешься, Артём? — обратил на меня внимание Арчи, наконец прекратив заглядывать под свой рукав. — Что с тобой?

Лета молча посматривала на меня с самого начала, испытующе и с интересом, и это взбесило меня ещё больше, надо же, экзаменаторша нашлась. Вот если бы ты так на Даэрона смотрела, был бы толк, может быть. Наверное.

— Воздух, — остановившись, всё же сумел взять себя в руки я. — В случае чего что делать будем?

— Ага, воздух, — Арчи всё ещё не понимал меня. — А еще температура, давление и прочее. Тьфу ты блин, стоять!

Он досадливо поморщился, но эта досада, я чувствовал, обращена у него была в первую очередь на себя самого.

— Маг он сильный, хоть и стал им недавно, — ковыряясь в своих карманах, начал он объяснять Лете положение дел, — очень! Очень сильный и одень недавно, тут одно к одному. Но неправильный, таких ещё не бывало, если верить экспертам, и от этого мелко не понимает. С Миром там поговорить, твоих старших сестёр к делу припахать, это его. Ты не смотри так, он и тебя пристроит, если понадобится, можешь не сомневаться. А подумать о себе, создать комфортные условия — это нет. В случае чего с него сейчас станется шахту отсюда и до поверхности пробить, правда же, Артём?

— Не знаю, — я был почему-то уверен, что тело мое в случае надобности окажется на поверхности всего за один удар сердца, а вот каким именно способом, даже представить себе не мог. Может, и правда шахту пробивать придётся. Или же штрек — чёрт их, гномов, разберёт, как у них это правильно называется.

Арчи наконец добыл из своих карманов серебряную цепочку и три серебряные же рунные пластинки с небольшими отверстиями, и принялся надевать одно на другое.

— Держи, — справившись с работой, протянул он амулет мне. — Изделие «Комфорт»!