— Нет, правда. Ты сам можешь посмотреть, — кивает на мобилку, о которой я уже забыл. — Просто листала ленту и проверяла фотографии. Пыталась всё вычислить, чтобы поговорить. И чтобы ты мне поверил.

Обнимаю Соню до того, как успеет всхлипнуть хоть раз. Бесят женские слезы, её — особенно. Поэтому делаю всё, чтобы их опередить. Я не могу реагировать спокойно, не тот характер. И Вера, сколько мы были вместе, никогда не жаловалась. Не плакала и не кидала предъяв.

А с золотком нужно совсем другой подход, к которому я пока не привык. Поэтому давлю на затылок, поглаживаю темные локоны. Всё для того, чтобы успокоить.

— Я же не виновата, — шепчет тихо, а его дыхание шпарит сквозь ткань рубашки. — И просто хочу, чтобы ты в этом убедился. Но я мало помнила, поэтому попросила Сашу о помощи.

— Это очень важно, Сонь, чтобы ты нигде не светилась. Если они уловят активность, то сразу вычислят, где ты есть. Конечно, и так спалят. Но лишние пару дней нам не помешают, так?

— Угу.

— И даже если Авдеев узнает, я собираюсь быть рядом в этот момент. А не черт знает где. Ясно?

— Ясно.

— Ты голодная? Поужинаем перед тем, как продолжить воспитательную беседу?

— Я не маленькая! — толкает меня в плечи, и я отступаю. — Слушай, мне может всего двадцать один, но я не идиотка. Я знаю, как вычисляют местоположение. И понимаю, что сейчас безопаснее с тобой. Сама это признаю, ясно? Поэтому не нужно со мной так говорить и разжевывать. Я не звонила, не писала, никак не сообщала. Я знала точно, что и как делать. И Саша это тоже понимал, поэтому разрешил и следил за тем, что я делаю.

Киваю на эту тираду, едва улыбается. Не маленькая, конечно. Скрестила руки на груди, бурчит и кидает взгляд из-под опущенных ресниц. Не хватает надутых губ для полноты картины.

Но к сведению принимаю, что Соня не так проста. Нежная, но стойкая. Вере же приходилось всё время объяснять, почему и зачем я делаю. Почему планирую сваливать из страны, зачем ей нужно было несколько недель пожить в чужом доме, прячась.

Знаю, что неправильно сравнивать умершею жену и Соню, но всё равно аналогии проскальзывают.

— Хорошо, и ты что-то узнала?

— Угу. Ну, начала узнавать, когда ты ворвался. Пока я только смогла вспомнить, когда папа сообщил о стажировке. Это было двадцать третьего или двадцать четвертого августа. Я помню, потому что ходила на концерт и сразу выложила пост, вот и…

— Ещё раз, — перебиваю её, чувствуя, что мир плывет. — Когда он сказал?

— С двадцать третьего на двадцать четвертое. Позвонил поздно вечером или ночью и предложил поехать. А что?

— А двадцать третьего мы стали на учет в той клинике. Решили, что будем рожать именно там.

У Авдеева ушло несколько часов, чтобы засечь меня и составить план действий. И сразу припахал свою дочь, получая поддержку. Не просто случайность.

Идеальное совпадение по датам.

День в день, не оставляя шансов.

— Ты серьезно?

Странно кошусь на Яна. После этой маленькой правды — я ждала упреков. Точно же поверит, что я замешана, отец всё подстроил. Ждала новой волны ненависти и ссоры.

Но точно не такого.

— Если хочешь ужинать дома…

— Нет, в ресторане тоже хорошо, — киваю, пока мужчина не передумал. — Но не думала, что можно куда-то выбираться.

— Он на территории комплекса. По сути, тут всё есть, можно жить затворником всю жизнь.

— Но мы же так не будем? Правда?

— Не вечно. Я о том, что не обязательно сидеть в заперти всё время.

— Сказал тот, кто похитил меня.

Фыркаю и сбегаю в свою спальню, пока Ян не передумал. Поясницу немного тянет, но это уже ощущается фоном. Вот когда начнут отекать ноги, будет сложнее.

Иногда мне кажется, что я и вовсе забываю о своей беременности. Со всеми этим расследованиями, отношениями и тайнами — какое там дело до сроков, ага?

Меня больше волнует, чтобы никто не угрожал моему малышу. Чем то, что устаю или что-то где-то тянет из-за набора веса и большого живота. Прекрасный способ отвлечься — оказаться в эпицентре криминальных разборок.

Хочу быстро собраться, а то Ян найдет причины меня никуда не отпускать. Но останавливаюсь возле шкафа и решаю не спешить. Кто знает, когда я снова смогу выбраться в люди?

Поэтому нахожу в шкафу новое платье на запах, синее и чуть короче колена. Его Катя подарила, когда узнала, что я беременна. Кажется, подруга радовалась этому даже больше, чем я сама.

— Это же круто, Сонька, — в голове звенит её взволнованный голос. — Офигеть. Я буду крестной! Буду же?