— Млять, Сонь, я не об этом. Конечно, не ошибка. Я никогда так не говорил и не скажу. Просто семья — это слабость и риск.

— Тогда…

В горле сухо, а в голове мелькают картинки. Воспоминания, которые я сегодня пыталась запереть как можно дальше. Не думать, не анализировать, не спрашивать.

И всё равно произношу с горечью:

— Почему тогда у тебя есть другая?

Где-то в глубине души я ненавижу себя за подобные вопросы. Что не могу удержаться и лезу к Яну, когда это совсем не моё дело. Ну, есть у него кто-то, это меня не касается.

Но вопрос не вернуть обратно, а мужчина внимательно рассматривает меня. Приподнимается на локтях, хмурится. Жалею, что уже поздно притвориться спящей.

— Начнем с того, что моя личная жизнь тебя не касается.

— Я знаю, — киваю, ощущая горечь внутри. Она, как кислота, стекает ниже по телу. Свинцом наполняет живот, вызывая желание спрятаться. — Прости, я просто…

— Второе. У меня никого нет, золотко. Твоя ревность беспочвенна.

— Я не ревную! Вот ещё, — фыркаю, но когда мужчина тянется к моему животу, не отталкиваю его. — Я просто видела в окно. Тебя, с ребёнком и девушкой. И…

— И решила, что у меня есть семья, но при этом я переспал с тобой?

Жму плечами, потому что объяснений нет. Просто сковало всё тело, когда увидела Яна с другой. Жаль, что нельзя разлюбить человека просто по желанию. Щелкнул пальцами и всё прекратилось.

Я не могу разобраться в себе, слишком сложно. Ян преступник. А ещё он не самый внимательный и милый мужчина. И похитил меня, не стоит забывать. Ну и грубиян, ладно.

Но при этом я знаю, каким он бывает. Не только в больнице, когда пытался затянуть меня в койку. Но и даже здесь, когда всплыло, что я дочь Авдеева.

Успокаивает, терпит мои вечные слезы, хотя мог просто накричать и отправить восвояси, закрывая эту тему. Мол, реветь нельзя, кто-то ещё бы и прикрикнул, что у меня гормоны шалят.

— Это жена моего друга, — Ян объясняет, а я улыбаюсь. Натягиваю на лицо одеяло, чтобы он ничего не заметил. — Сын Миры и Царя обожает меня, мы столкнулись случайно. Мне просто нужно было подышать свежим воздухом.

— А мне?

— А с тебя хватит прогулок. Завтра выйдем с утра, после мне на работу. Останешься с охраной, так тебя устроит?

— У меня всё равно нет выбора.

— Ты права.

Разговор медленно затихает, нет больше вопросов. И уж точно не собираюсь обсуждать легкость внутри. Просто знакомая, чужие дети, никого у Яна нет.

Жду, когда Волков уйдет. Но он не спешит, даже не двигается. Продолжает касаться моего живота, словно надеется почувствовать толчок малыша.

Наблюдаю за его сосредоточенным выражением лица. Внимательным, цепким. Меж бровей пролегает глубокая морщинка, глаза чуть сощурены. Кажется, что Ян полностью напряжен, совсем не расслабляется.

— Мы так ничего и не выбрали, — он едва улыбается, но взгляд остается таким же холодным. — Оливки я закажу, если что-то ещё — скажешь охране, они привезут. Без меня из квартиры не выходи.

— Значит, охране можно заходить внутрь?

— Да, тебе не нужно быть в одиночестве и бояться. И о подобном, Сонь, говори сразу. Может, мы и не друзья, но я пытаюсь заботиться о тебе и ребенке.

— Тогда можешь сделать кое-что для меня? Это… Тебе не понравится, я знаю. Но сейчас у меня всего одна просьба. И если бы ты…

— Я не отступлю. Не буду спасать твоего отца и не прощу его. Я раздавлю Авдеева так, как нужно было сделать пять лет назад. Никакой пощады, прощения. И даже то, что ты мать моего ребенка, не повлияет на меня.

— О! Я хотела попросить о другом.

Меня обжигает стыдом, потому что я даже не подумала об этом. Ни разу не задумалась, как я могла бы помочь отцу. Он в опасности, и даже если папа ужасный человек — он все ещё мой отец.

Но я настолько была увлечена собой и своими проблемами, что даже не думала, что кому-то может быть плохо. Что я могла бы что-то узнать или помочь, объяснить Яну, что месть ничего не решит.

— Что тогда?

— Проверь своих людей, данные, что угодно. Проверь тех, кто рассказал тебе об Испании. Я прошу, чтобы ты ещё раз открыл этот вопрос и убедился, что я не виновата.

Ян ничего не ответил и не пообещал. Он просто поднялся с кровати и оставил меня в одиночестве, плотно прикрыв за собой дверь. А я всю ночь не могла уснуть. Ворочалась в постели, думала и думала.

Мне нужно, чтобы Волков поверил мне. Потому что если он будет считать меня убийцей… Наверняка, он что-то придумает. И заберет у меня ребенка, попытается.