Вместо того чтобы указывать на очевидное, я сказала:

— Ты звонишь по делу или просто поболтать?

— Я хочу знать, как ты сделала это?

Мне не надо было уточнять, о чём шла речь.

— Я ничего не делала. Уверена, ты видел наше интервью и слышал слова Лукаса.

— Я слышал историю, которую вы двое скормили миру, но мы оба знаем, что это выдумка. Если для обращения взрослого требуется лишь группа фейри, я бы уже это сделал, — в его голосе появилась нотка воодушевления. — Это всё ки'тейн, не так ли? Они использовали его, чтобы усилить свою магию и провести обращения.

— Тебе ли не знать, что фейри не могут прикасаться к ки'тейну, — напомнила я.

— Значит, ты сама его держала и использовала его силу, пока они проводили обращение, — настаивал он. — Расскажи мне, как это работает.

Во мне вспыхнул гнев.

— Я понятия не имею, что было во время обращения, потому что была при смерти от пули, за что мне вряд ли стоит благодарить тебя.

— Мне жаль. Я никогда не хотел тебе навредить. Ситуация вышла из-под контроля, — в его голосе слышалось раскаяние, но я знала истинного Давиана Вудса.

Он сожалел только о том, что не получил желаемое.

Я стиснула зубы.

— Ты нанял наёмников, которые убили невинную женщину. А потом вызвал Благих стражей, чтобы те пришли за мной и Конланом. Они бы причинили нам куда больше, чем просто вред.

— Я совершил ошибки, — обыденно ответил он. — Я планирую возместить её семье эту утрату.

Я не знала, что и ответить. Что можно было сказать кому-то, кто не испытывал угрызения совести и верил, что деньги решают всё? Давиан был настолько ослеплён своими богатством и одержимостью, что оторвался от реальности. Неужели он на самом деле верил, что чек сможет облегчить горе родителей Ангелы Мур из-за убийства их дочери?

— Озвучь свою цену, Джесси.

Я моргнула, внезапно осознав, что он вновь заговорил.

— Что?

— Сколько тебе надо, чтобы поделиться со мной секретом? — спросил он. — Пять, десять миллионов? Твои родители никогда не будут ни в чём нуждаться. Только скажи.

— Я же сказала тебе, я не знаю, что происходило во время обращения. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

И уж я точно ему не расскажу, что моя семья не нуждается в деньгах, благо я выручила три миллиона долларов за соглашение с телесетью о моём эксклюзивном интервью. Родители смогут взять любую сумму, какая им нужна на восстановление, прежде чем они вернуться на работу, и это стоило всего того времени, что ушло на неприятное интервью.

— Это твоё окончательное решение? — голос Давиана был натянутым, и чувствовалось, что он попытался обуздать свой гнев.

— Да.

— Тогда полагаю, нам больше нечего сказать друг другу. До свидания, Джесси.

Он оборвал разговор раньше, чем я смогла ответить.

Я сильнее ухватилась за руль и только тогда осознала, что мои руки дрожали. Я была на взводе, чтобы вести машину, поэтому осмотрелась по сторонам в поисках нового места для парковки. Мне надо было позвонить Лукасу. Мы считали, что Давиан больше не представлял опасность, после того как он свалил из страны и ушёл в подполье, но мы недооценили его одержимость стать фейри.

Проехав один квартал, я заехала на тихую улочку, пролегающую вдоль кирпичных многоэтажек, и нашла свободное парковочное место. Я больше не дрожала, но всё моё тело постоянно вздрагивало, прямо как в один из дней, когда мы с Виолеттой выпили по три эспрессо за раз. Ох, я бы всё отдала сейчас за чашечку кофе. И это было одной из вещей, которые Давиан Вудс отнял у меня.

Я взяла телефон, набрала Лукасу и раздраженно выдохнула, когда оператор перевёл меня на голосовую почту. Я не хотела рассказывать ему о Давиане в сообщении, поэтому попросила перезвонить, как только он сможет. В последнее время он был занят делами своего мира, но всегда быстро отвечал на мои звонки.

Я откинула голову на подголовник. С той ночи как мы выяснили отношения, мы, казалось, вернулись к нашей старой дружбе — до поцелуя. Лукас был внимательным и поддерживал меня и мою семью, и он полностью завоевал сердце моей мамы, невзирая на её более ранние опасения насчёт него. Временами мне казалось, что я видела в его глазах вспышку нечто большего, когда он смотрел на меня, но она исчезала раньше, чем я успевала разгадать её. Я начала думать, что мне просто почудилось всё то, что между нами когда-либо было.

Рядом со мной притормозил автомобиль, и я выглянула в водительское окно. Голубой фургон с тонированными окнами. Всё внутри меня ёкнуло, вызвав приступ тошноты. У меня перехватило дыхание от воспоминаний о другом фургоне в день, когда нас с Конланом схватили.

«Расслабься», — сказала я самой себе, невзирая на то, что мои руки инстинктивно стали проверять, заперта ли дверь. Я буду полной дурой, когда через несколько секунд кто-то выйдет из фургона и направится в многоэтажку. Не то, чтобы меня заблокировали. Парковочное место позади меня было свободным, так что я смогу сдать назад, если захочу.