— «Соберу вещи». «Съеду». Что ты несешь, глупая?

— Можем мы дома поговорить? А не посреди оживленной трассы.

— Уже не можем, — глубоко вдыхаю ее запах и, не удержавшись, прикусываю за шею.

Десять дней без нее — это ад адский.

Недовольно ерзает, пытаясь отстраниться, а на деле только усугубляет. Я итак на конкретном взводе.

— Ян, прекрати! — требует задушенно.

— Какой, к дьяволу, развод? — забираюсь под сарафан, так охеренно контрастирующий с ее загаром, и сминаю пальцами упругие ягодицы. — У нас двое детей, ты не забыла?

— Будешь иногда с ними видеться, — на полном серьезе выдает она, пытаясь выровнять дыхание.

— Либо ты не будешь, — намеренно угрожаю. — Совсем.

— Чего-чего? — ошарашенно подвисает.

— Что слышала. Отберу обоих. И твой любимый адвокат тебе не поможет.

— Не имеешь на то никакого права!

— Да что ты! — прищуриваюсь.

— Отпусти!

— Посмотрите-ка на нее, не успела подать заявление, как уже сняла кольцо, — гневно выдыхаю ей в рот.

— Сам виноват! Я неоднократно предупреждала! — от нее исходит встречный поток злости. И эта наша буйная энергия вот-вот столкнется и взорвет тут все к чертям собачьим.

— Как-то все очень лихо закрутилось. Может, уже нашла себе кого-то? М? — выталкиваю из себя предположение, отравляющее меня изнутри.

— Тебя это…

— Даша, — перебиваю и, предостерегающе клацнув зубами, мысленно призываю заткнуться. — Это был риторический вопрос.

— Идиот. Отпусти меня, я ничего не хочу! Ничего, слышишь? Езжай в свой чертов клуб, — вырывается, пока я ее раздеваю. — Пусть тебя там как следует обслужат ваши девочки.

— Дура. Какие девочки? — жадно впиваюсь в мягкие губы.

Пьянея. Слетая с катушек.

«Я ничего не хочу».

Что еще за новости?

Протестует, но меня-то уже нещадно понесло. Я в ярости… И я дико скучал по ней. Сейчас мне как никогда необходимо почувствовать, что и она… тоже. Несмотря на всю ту дичайшую ересь, которой забила свою неглупую голову.

— Не надо!

Нетерпеливо оглаживаю обнаженные плечи, лопатки, каждый выступающий позвонок.

Скучал охереть как…

Бомбит убийственно.

Грубо ласкаю ладонями нежную кожу груди. Толкаюсь напряженным пахом в ее податливое тело. Подаюсь вперед, зажимаю губами призывно торчащий сосок и плыву мозгами, когда она громко стонет, зарываясь пальчиками в мои волосы.

— Яяян…

Мать твою… Как же меня торкает от нее безбожно!

Снова лезу под сексапильный сарафан. Очень практичный наряд, кстати. Минимум возни. Максимум доступа.

Трогаю ее. Там.

Мокрая. Мокрая в хлам.

Не хочет, как же…

Лениво улыбаюсь. Чувствую, как по венам разливается острое возбуждение.

Дашка заходится дрожью, выгибает спину, покрывается крупными мурашками, и я нехотя приподнимаю ее наверх для того, чтобы приспустить штаны.

— Мммм, — протяжно мычит, пока насаживаю на себя.

Уже не вырывается. Сдалась… Потому что Моя. Только моя.

Забываем на миг, как дышать.

Тонем в ощущениях.

Неистово горим.

Не разрывая мучительно-болезненный зрительный контакт, трахаю ее. Несдержанно. Жестко. Не жалея. До исступления.

Выбиваю из нее пошло-сладострастные звуки.

Слушаю. Глохну.

Горячо и пылко целую. Отчаянно терзаю до боли мягкие губы, попутно дурея, от того, как жарко и самозабвенно она мне отвечает…

Отклоняюсь назад. Беру в фокус ее красивое лицо. Отпечатываю в памяти момент эйфории, в который она ловит свое наслаждение, и, не в силах больше сдерживаться, догоняюсь следом. Финиширую так мощно, что едва не подыхаю от кайфа прямо там.

Сука до искр перед глазами.

До рези в немощном сердце…

В себя приходим не сразу. Разлепившись, тяжело и рвано дышим. Каждый по отдельности. Потому что она уползает на соседнее сиденье.

Запотевшие окна и нагретый до предела воздух вынуждают меня выбраться наружу. Дарина остается в машине, и пока я курю, повторно прокручивая в голове яркие картинки с ее участием, к сожалению, одевается.

Оставшуюся часть маршрута каждый проводит в своих мыслях. Фоном играет радио, но меня не покидает странное предчувствие чего-то плохого. Собственно чего выясняется уже дома. Когда жена после принятия душа, отправляется в спальню собирать свое шмотье.