Всё, абсолютно все иначе. Никогда столько не целовался во время секса. С ней же хотелось этого. Ию это отвлекает, позволяет забыться.

Ия начинает вертеться, да так, что аж трется о моё тело. Приподнимаюсь на локте, убираю с её лица волосы. Распахивает глаза и словно пугается. Тут же крепко ко мне прижимается.

— Что — то приснилось? — глажу от спины к попке.

— Я сама не поняла. Тревожное какое — то состояние, сквозь сон ощутила. Ты не обиделся, что я уснула? — спрашивает, облизывая свои пересохшие губы.

Сути вопроса не понимаю. От вида её языка снова встает, Ия чувствует.

— Вовремя я проснулась, — смеется мне в грудь и тут же её целует, — Не понимаю, почему я сразу не согласилась? Столько времени впустую потрачено.

— Я вот тоже так думаю, — переворачиваю её на спину, опускаю голову и сжимаю зубами сосок.

Просыпаюсь от того, что шею тянет. Не могу разогнуть. Спать на ком — то очень приятно, но непривычно. Макар размеренно дышит. Сглатываю, закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Обнимает меня так же крепко, как и в тот момент, когда засыпала. Самый настоящий кайф. Смесь никотина, героина и барбитуратов. Эйфория взрывает мозг и тут же успокаивает. Боль на второй план отходит. Я пытаюсь прочувствовать всё до последней капельки. Жмурись всё крепче.

Только сейчас понимаю, как мне этого не хватало. Теплоты взаимной. Со всеми трудностями можно справиться в одиночку, особенно, когда понимаешь, от тебя зависит маленький, самый важный для тебя человек. Но так, вместе, намного… Намного приятнее. Ощущение нужности, оно бесценно.

Чувства сродни тем, что ночью испытывала. Разрывают меня изнутри. И тут же лечат.

Изобилие серотонина, домафина и эндорфинов в крови. Интересно, от счастья можно умереть?

— Почему ты не дышишь? — словно котенка из чана с водой, за шкирку из мыслей меня достает насмешливый голос Макара. Немножко хрипит после сна.

Целую его грудь, ближайшее место от губ. Какой же он вкусный. Или это всё тот же набор гормонов в моей крови восприятие изрядно меняет?

— Ты мне мешаешь наслаждаться моментом, — говорю, а сама глажу его живот. Все, до единой, мысли лежат в одной плоскости.

Макар перехватывает руку, тянет к губам и целует. Моё жалкое сердце грозит разорвать.

Так хорошо не бывает! У меня никогда.

Единственное, что как-то в чувство приводит — нахождение моего сокровища за стеной. Остается только прижаться и постараться дыхание выровнять.

Захвати меня такие эмоции в юности, я б уже в ненужной любви признавалась. После этой мысли становится грустно. Если в своей голове я ненужной её считаю, то чего говорить о Макаре.

Когда ему надоест, мне будет безмерно больно. Понимала я это сразу, от этого и нет претензий к нему.

Макар увлекшись начинает целовать подушечки пальцев. Впечатления невероятные. Меня много лет никто не касался, вечер с Егором не в счёт. В интимном плане ничего не было. Сначала я расплакалась, потом мы до утра говорили, как раньше, обо всём на свете.

И как мне кажется, чем — то он поделился в Макаром. Обид нет. Даже если он и не прав, мой переполненный красками мозг не видит подвоха. Хочется просто раствориться в моменте.

М — м — м. Очень стыдно, но я себя не контролирую. Вслух простонала.

— Что за кошечка здесь оказалась, — Макар одним оказывается сверху. Дикий блеск в его глазах пускает лаву по моим венам.

Наклоняется, целует грудь, слегка задевая зубами и резким движением отстраняется.

— Буду скучать, но надо вставать, — обращается он тоже к груди. В любом другом случая я б по шею простынь уже натянула. Но ему нравится, нравится то что он видит. А мне нравится за ним наблюдать, поэтому так и лежу, — Нужно немного поработать, если Егор проснется, мы с ним позавтракаем. Отдохни ещё немного, может уснешь.

За ночь я реально не выспалась. Из-за головной боли последние недели я спала как убитая, под воздействием лекарств. Сейчас с непривычки вставать не хочется.

Быстро же, однако, привыкаешь к хорошему. На работу же вставала какие-то, и рано. Работа… шестеренки приходят в движение. Обязательно уделю ей внимание, немного попозже

Приподнимаюсь на локтях и тянусь к Макару губами.

Моментально целует.

— Такая ты мне нравишься больше, — произносит довольно, натягивая трусы.

— До этого было не максимально, — ворчу и отворачиваюсь, бок мой любимый.

— Ты пробила мне крышу, она течет, — аккуратно тянет меня на спину и приподнимает, тут же натягивает на голову сорочку, достает руки как маленькой, — Вдруг мелкий зайдет, отдыхай, — касается губами волос. От переизбытка нежности я улетаю.

Второй раз просыпаюсь когда меня за руку трепят.

— Мамочка, пошли завтракать, я без тебя не хочу.

На кровати сидит Егор, полностью одет. Как я могла не заметить, ребенок столько одежды с собою набрал.