— Если ты занят, я в другой комнате могу побыть, — увлекшись, не сразу замечаю её появление.

— Для тебя я не занят. Подождешь минут десять? — в ответ Ия кивает. Садится не далеко, но мне хотелось бы ближе.

Обхватываю её лодыжку рукой и кладу себе на колени. Слегка напрягается. Пока заканчиваю, поглаживаю её.

В какой — то момент малышке надоедает, она пересаживается мне за спину, затем возвращает ногу обратно, словно обхватывая ею. Тут же руками обхватывает торс. Губы её чувствую на своей спине, сквозь футболку. Как тут работать?

— Не смогла удержаться, прости, — шепчет негромко, когда я убираю в сторону бук.

Как только его убираю, пальцы Ии пробираются мне под футболку, аккуратно гладит живот, будто боится, что мне может не понравиться.

Быть такого не может.

Пара движений и я сверху. Застываю на вытянутых руках. За этот «вид сверху» можно и сдохнуть. Влажные волосы слегка растрепались, рот приоткрыт, светлые глаза затягивают, воронка. Смотрю на неё, не моргая.

— Макар, — дышит так глубоко, что говорить тяжело, — Я пойму, если тебе после вчерашнего не захочется больше, — сглатывает, закрывая при этом глаза, но тут же распахивает, — Но другого варианта соскочить у тебя нет. Не надо меня жалеть, ничего не случалось. Это, — просовывает между нами кисти рук, и развернув тыльной стороной показывает, — Самое страшное. Я переживу. Благодаря тебе ничего не случилось. И не надо на меня смотреть взглядом полным сострадания. Ни к чему хорошему это не приведет.

Яркой вспышкой в голове всплывают слова Завьялова. Нет, так тупо всё просрать я точно не хочу.

— Я тебя не хочу? Ты должно быть шутишь. По мне разве не видно? — бедрами толкаюсь в Ию. Она тут же прекращает дышать, глаза расширяются. Ловлю каждое изменение в ней.

Пара секунд и Ия тянется и целует, обхватив при этом мой затылок. Цепляется намертво, словно я освободиться решу. Впервые ведет в поцелуе, на языке чувствуется присущий ей вкус малины. Девочка с легкой кислинкой.

В какой то момент понимаю, что кончить могу лишь от одних поцелуев и легкого трения снизу. Приходится остановиться.

— Маленькая, пойдем в спальню, не уверен, что Ия понимает, о чем я говорю, взгляд рассеян. Кивает, пытаясь подняться.

Подхватываю её под бедра, направляя ноги себе за спину. За несколько недель она похудела, ощутимо. В мозгу мелькает мысль, обязательно надо её здоровьем заняться, это ведь не нормально. Она и так была хрупкая. Но градус возбуждения не дает задержаться этим мыслям надолго. И Ия своими действиями лишь сильнее подогревает.

Ноготками царапает кожу головы, легонько. Влажно шею целует.

Захожу в комнату, тут же прижимая Ию к стене. Одной рукой её удерживаю, второй закрываю замок на двери. Никогда у меня не было девушек с детьми, но это важно, сам понимаю.

Кладу её на кровать и стягиваю с неё футболку, под ней остаются только трусики, сам выбирал все самые крошечные. Где бы терпения набраться. Даже в армии так быстро не раздевался.

Сжимаю её грудь. Тут же стонет, прикрывая глаза. Щеки просто горят, смущена не на шутку. Колени сжимает так, словно совсем без белья.

С ней всё иначе. Нельзя забывать.

Целовать хочется её нестерпимо. Наваливаюсь, целую шею и плечи. Ия вдыхает и замирает. Так по кругу. Руки сами по её телу бродят, местами сжимая. Стонет не громко. Как только дохожу до белья, понимаю, она не влажная. В голове резонирует. Глазами я вижу другое. Просовываю пальцы под белье.

Ия напрягается, смотрит на меня немного растеряно. Глазами хлопает, хочет что — то сказать, радеет.

— Так бывает, малыш, от долгого воздержания. Дело ведь в этом? — кивает, так резво, раз пять как минимум.

Не узнай я о ней чуть больше, напрягло бы меня это не на шутку. Удар по самооценке с ноги.

Ия тянет руку, берет мою ладонь и начинает посасывать пальцы, один за другим. Непроизвольно бедрами в неё толкаюсь. Ия закидывает голову и постанывает. Из под прищуренных ресниц вижу в глазах огоньки. Наблюдаю за тем как они разгораются, когда повторяю движение.

Стягиваю с Ии белье. Тут же прижимаясь к ней сверху. Такая горячая. С ума сойти можно. Я и схожу. Просовываю между нами руку со смоченными пальцами, ласкаю её растирая.

— Хочу тебя очень, — произносит, плотно зажмурившись, — Сейчас. Тебя, а не руку.

Что тут ещё остается. Толкаюсь, одним движением разбивая сознание в щепки.

Если скажу, что такого со мной ещё не было — не совру. Однако это не главное. Важнее другое — со мной ни одна ещё так не кончала. Оказывается это пздц как быстро до небес возносит.

Сейчас пушинка лежит у меня на груди. Глажу её обнаженную спину. Минут через двадцать после, она уснула. А я не могу. Хочется трогать её нестерпимо. С Ией все чувства на грани. Они и сделали секс особенным, умом я это понимаю. Но в голове долбит — так не бывает.