Когда Ма умерла, мама Егора, на эмоциях знаю, сказала, что мне это за то, что я его из семьи увожу. Это не так, но на тот момент почва, она же психика моя расшатанная, была самая что ни на есть благодатная. Папа умер, у Егора родился ребенок. Ма оставалась самым для меня близким на земле человеком. И её тоже не стало.

По ощущением, тогда стоя перед номером Макара я как — будто вернулась на десять лет назад. Катализатор сработал.

Сейчас же, обнимаю его и понимаю, что во — первых, верю ему, а во — вторых, не отдам. Он только мой! Сам ведь ко мне приехал, я не звала. Осознание этого выручает. Помогает не скатиться в какую — то темную бездну страха.

Никогда в жизни мне не приходилось отбиваться. С Артуром всё было совсем по — другому, я не ожидала, что он схватит мою голову и начнет ею стену долбить. Пара ударов и я отключилась. Помню боль, страх испытать не успела.

Сегодня был ужас.

Вначале оцепенение. Затем огромное желание освободиться. Когда сил уже не оставалось, молилась чтоб только Аня с Егором не вернулись пораньше.

Янсон откуда — то знал, что стоит мне в голову хорошенько заехать я тут же теряюсь. Не потому что мне больно не выносимо, скорее страшно. Страшно снова стать овощем, который не помнит своего ребенка. В такие моменты я начинаю к себе прислушиваться, анализировать, как происходящее воспринимаю. Это становится приоритетным, естественно накал сопротивления падает.

Понятно же было, что не поиметь меня он приехал. Скорее хотел отомстить и мне, и подгадить Макару.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, Макар к простым смертным зачастил, а тут у нас вот принцесса какая. Надо же, — его вкрадчивый голос звучит в голове, — Ты со всеми спишь, кого проверяешь? Ну, тогда я тоже хочу. Будь так добра, столько бабла теперь из — за тебя отдавать.

Дергаюсь. Не хочу. Не хочу больше там работать. Не хватало ещё одной фобией обзавестись их и так слишком много.

— Малышка, ты что? — шепчет Макар в мой висок, — Думал, ты спишь.

— Разбудила тебя?

— Я не спал. С тобой каждый раз это проблематично, — слегка усмехается, гладя меня по волосам.

— Спасибо за то, что ты приехал, — говорю искренне, не представляю, как без него бы справлялась. Рядом с ним максимально спокойно.

— Без тебя теперь нереально. Больше не отпущу. Запру где — нибудь и будешь сидеть.

— Под охраной? — от его серьезного тона становится даже смешно.

— Да сейчас, лично тебя охранять буду. Егора, быть может, в долю возьму. Будет моими ушами и глазами.

— Это он любит, — настроение вверх на крыльях несется, — Я очень тебе благодарна, за то, что подход к нему ищешь и можешь найти.

— Сразу было понятно, что вы неделимы. Мне всё в тебе нравится, сын в том числе.

Касаюсь пальцами его губ, он тут же целует.

Тянусь, очень хочется почувствовать тоже самое, только губами.

— Давай мы до завтра подождем. Уже сегодня. Слегка пусть губки твои заживут. Не хочу делать тебе больно, — снова целует макушку, — Поспи немного. Егор тебе завтра допрос с пристрастием устроит. Силы нужны.

Проснуться оказывается не легко. Всё тело болит. От вида собственных рук начинает мутить. Вчера обработала пальцы, видок так себе. Дома подозрительно тихо, обычно в этом часу у меня по кровати уже Егор скачет.

Слышу, как хлопает дверь и напрягаюсь. Пары секунд достаточно, чтоб прийти в себя и к двери подлететь. Распахиваю её резко и вижу стоящих около входа Макара с Егором. Смотрят на меня будто что — то натворили, не ожидая, что их спалят.

— Мам, мы за молоком ходили. Закончилось, ты представляешь, — делает жест ругами, мол, очень я удивлен. Выглядит очень забавным.

— Оно такое, Егор. Очень внезапное, — смотрю на своего маленько с улыбкой. Затем на Макара, ему, по всей видимости, вполне комфортно.

Егор разувается и тут же подходит, обнимая меня очень крепко.

— Я какао хочу и кисель молочный, — говорит еле слышно, лицом в халат мой зарылся.

— Сейчас сварю, сладкий, — целую его в макушку.

— Я или кисель сладкий?

— Вы оба.

Честно, я Макара понимаю прекрасно. Вчера, лежа на полу думала не переживу, если это случится. Сейчас же и суток не прошло, я вполне успокоилась. Паники нет. Егор может меня успокоить в любой ситуации, достаточно его теплого прикосновения. С Макаром же абсолютно не страшно.

— Иди ручки помой и переоденься, — снова целую. Маньячка.

Егор вприпрыжку несётся.

— Рано тебя разбудил? — спрашиваю, подойдя ближе. Можно его обнять или пока сын неподалеку, не стоит?

Пока я для себя что — то решаю, Макар притягивает меня. Прижимается губами ко лбу.

— Я не спал, маленькая, когда он проснулся, — не хочу чтобы он отпускал, — Ел он только творог.

— Спасибо тебе, — поднимаю взгляд на него. Как он мне нравится, кто бы знал.

— Не за что, — легонько касается губ своими.