— Надеюсь, что не будет как в прошлый раз, — усмехается Таня, и на немного растерянный взгляд Юли поясняет, — Тем летом, мы примерно так же собирались, местный день налоговой праздновать. Началось все с того, что мы с Ией в Астэрию собирались, и как — то слишком живо видимо обсуждали, они, — кивает на дверь, — С нами захотели. Ия столик забронировала, на всех. А по итогу они забыли, не смогли и т. д. Прекрасно вдвоем посидели.

— Мы вдвоем всегда прекрасно сидим, — улыбаюсь. Таня была первой за много лет, с кем я алкоголь снова попробовала. Немного, оказалось можно.

— Вечно вы хвастаетесь, — укоряет Юля.

— О да, есть же чем. Ходим так часто, — нам с Таней становится смешно, — Раз в квартал.

— Если год високосный, — добавляет подруга. Вздыхаем на пару, — Ты же точно пойдешь?

— Я согласилась, — подтверждаю, погружаясь в работу.

— А завтра окажется, что ты до ночи не можешь с работой расстаться, — знаю, куда она клонит, работаю над этим.

— Приду раньше всех, обещаю.

— Так все уйдут пораньше, тихонько. Потом из дома ехать. А тебе только дорогу перейти.

— Работай уже, акцизы не ждут, — бросаю взгляд на огромные стопки сшитых документов на ее столе, — Так увлекательно, что я даже завидую. Но себе не заберу, — быстро добавляю. На что Таня смеется.

В обед Таня отключила наши телефоны и выключила свет, благо запереть дверь я не дала. Теперь девочки, выцыганили мою цепочку и развлекаются, гадая какое количество детей их ждет. Странное развлечение, на мой взгляд, учитывая, что у Тани их трое, у Юли двое, и обе утверждают, что больше не хотят.

— Ийка, давай руку, — тянется ко мне Юля.

Я же свою одергиваю, да сейчас.

— Ха. Мне одного за глаза. Сейчас нагадаешь, я потом спать не смогу.

— Да не ломайся, шутим же, — Юля берет мою ладонь, производит непонятные для меня действа и цепочка с утяжелением движется из стороны в сторону и замирает. У них же описывала разные фигуры. Девочки переглядываются.

— Давай еще раз, — командует Таня. Я пока наблюдаю.

— Ну как так, — возмущенно произносит Юля, — Ей же нужен еще хоть один ребенок, — обращается к Тане, та же в ответ кивает.

— Очень интересно, — усмехаюсь, — Очень неясно.

— У нас показало все правильно, у меня две девочки, у Тани девочка и мальчик. А у тебя один мальчик, и всё. Но так быть не должно. Так, надо найти тебе мужа, а потом еще раз проверить, — выносит она вердикт.

— Ну если надо…, - почему — то звучит очень смешно, говорят ведь с серьезными лицами, — Как найдете, зовите, где меня найти вы знаете.

— Ты чего ржешь, Егору одному скучно!

— Ну вы и спрятались, найти вас не можем, — к нам заходит Олеся.

— Так мы у себя, — отмахивается Таня, — Обед, — машет на телефон.

— К Ие пришли, — Олеся отходит в сторону, пропуская в кабинет молодого человека, с корзиной в руках. Монитор Юли мне закрывает обзор, но я и так понимаю, что там принесли.

— Телия Ия? — интересуется парень, и видя, что я киваю, протягивает мне бумаги, прося расписаться.

— Не хотели пропускать. Охрана сегодня противная. Я разве донесу сама такую тяжелую, — взмахивает, — Я же девушка слабая, — да, Ия, ты то до дома донесешь.

Рассматриваю корзину, с одной стороны очаровательный букет роз и эустом, с другой аккуратно запакован набор с клубникой, малиной, ежевикой и персиками. Интерес к тому, от кого это возрастает. Хотелось бы знать от кого, понимаю, что подарки не от всех могу принять.

— И это не знаешь от кого? — Олеся лукаво прищуривается, — Ты от нас кого — то скрываешь, это точно.

— Самой интересно, — не прекращаю рассматривать содержимое. Должна же быть открытка.

— Июш, что — то случилось? — Олеся наклоняется ближе и вглядывается мне в глаза, я же не понимаю, поэтому молчу, сделав удивленный вид.

— Ты какая — то загруженная, то — ли грустная, то — ли равнодушная. Я бы до потолка прыгала. А ты вот сидишь. Он тебя обидел? Извиняется?

Опять двадцать пять. Надо больше эмоций отражать, а я не умею, или не хочу. Слишком много, тоже плохо.

— Лисюш, со мной все в порядке, я просто, правда, не знаю, а это — провожу рукой напротив лица, — Стандартные настройки, ничего не поделать, — то что я очень устала, никому знать не надо.