— Ты права, стояк становится заметен, — как ни в чем небывало произносит он, в мне бы под землю провалиться. Хочется закричать, что я имела в виду, что вот — вот и слюни потекут. Но понимаю, что буду выглядеть жалкой.

Из мыслей меня снова вырывает официант. Как же стыдно, остается только мечтать о том, чтоб он не услышал последнюю фразу. Начинаю жалеть, что не сделала до сих пор полноценный заказ, был бы повод не продолжать разговор.

— Ия, ты же понимаешь, что я серьёзно. У меня нет времени бегать за кем — либо, в том числе за тобой. Моя платежеспособность тебе известна, как никому другому. Остается только согласиться, — Гайворонский выпрямляется, берет приборы и начинает резать мясо. Который раз обращаю внимание на его кисти рук, идеальные.

— Уже говорила, ну так уж и быть, я не согласна. Найди те уже новый «объект».

— А я уже говорил, что не хочу искать никого другого. Ты думаешь, я всем предлагаю?

— Не знаю, и знать не хочу, — говорю искренне, — Мне совершенно все равно, какие забавы в Вашем кругу общения предпочитают, но мне приобретение людей чуждо.

— О, забавы разнообразны, но знаешь удовольствия и тем более удовлетворения они не приносят, лет пять уже точно, — как ни в чем не бывало произносит он, — Можно спустить сколько угодно бабла, а отдачи ноль. Хочется эмоций.

— Покупка людей их дает? Не проще пойти по известному пути, не мне Вас учить, где искать тех, кого можно купить «не бегая», — чувствую, что начинаю заводиться. Надо держать себя в руках, я же умею.

— Не передергивай. Проституция, о которой ты говоришь, что когда с многими, на поток дело поставлено. Я собственник, и пока ты будешь моей, никаких других. Только моя, — объясняет как глупой малолетке, — Квартиру можешь считать приятным бонусом.

Меня передергивает.

— Если мне придется спать с Вами, за приятные бонусы, то это ничто иное, как проституция. Я с Вами сплю, Вы мне подарки.

— Не если, а точно придется. Всё — таки не о благотворительности говорим, а о взаимовыгодных отношениях. Я хочу тебя и не скрываю этого. И перестань уже выкать, мы не у тебя на работе находимся, — его, кажется, ничего смутить не может.

— С Вами бы я предпочла общаться, как раз таки, только в рабочих стенах. И сюда я пришла не с Вами ужинать, — смотрю на часы, Боже, что за дурацкая привычка приходить раньше всех, задержишь я и этого неприятного разговора можно было бы избежать, — Я Вас очень прошу, давайте закроем данную тему раз и на всегда. Вы предложили, я отказалась. Если Вас будут интересовать детали проверки, наш рабочий телефон Вам известен, также он указан во всех, направляемых мною, требованиях, и на сайте службы. На этом наш разговор стоит закончить. У меня нет желания слушать сплетни о том, что я ужинаю с представителями проверяемой мною организации, и на результатах рассмотрения материалов проверки это может сказаться негативно, — начинаю подниматься с кресла, увидев подруг, входящих в зал. Пожалуйста, пусть они не узнают Гайворонского в приглушенном освящении помещения.

— Мне плевать на результаты проверки, Ия. Можем хоть завтра оплатить всё. Тогда согласишься? — произносит он вполне серьезно.

Хочу, ужасно хочу, потому что сил уже нет, все силы из меня вытянули этой проверкой, но не спать же с этим козлом из — за поступлений в бюджет. Как только да меня доходит абсурд моих мыслей, прыскаю. Со стороны дура дурой.

— Всего доброго, Макар Викторович, — хватаю сумочку и быстрым шагом направляюсь к своим.

Ловлю девочек недалеко от двери, еще б немного и официант проводил их за наш стол, это было бы слишком.

— Можно нам другой стол, тот, — указываю глазами за свою спину, — оказался занят. И если можно на террасе.

Девушка хлопает глазами, но, к счастью, не произносит то, что я читаю в его взгляде:

— Конечно, пройдемте.

Терраса оказывается полупустой. Выбирая самый зеленый, и как следствие, самый закрытый от чужих глаз уголок, могу выдохнуть. Но сердце по прежнему стучит так, будто я от собак, или от чаек несколько километров бежала. Как так вышло, что в моей жизни всё стало неспокойно? От чего бежишь…

Как только все усаживаются за стол, Таня с энтузиазмом произносит:

— Это был Гайворонский? Мне не могло показаться, он один тут такой в городе.

— Да, тоже зашел сюда поужинать, — стараюсь говорить как можно беспечнее.

— Так ли случайно? — насмешливо играет мимикой.

— Вот это уж мне не известно, — поднимаю ладони вверх, — Так, мы в коем то веке выбрались вместе поужинать, не хочу говорить работе.

— Так мы и не о ней, то что у него, чисто случайно, полно активов оказалось, никак не уменьшает его природных достоинств, — Таня никак не унимается, остальным же интересно послушать.

— Откуда тебе о них, об этих достоинствах, может быть известно? — прищуриваюсь, — Татьяна Николаевна, мы чего — то о Вас не знаем? А еще замужняя женщина, — вздыхаю.

Таня начинает смеяться, так звонко и беспечно, как умеет только она. Оглядывается по сторонам, берет со стола салфетку и бросает в меня:

— Фух, Тёмы моего вроде нет, — наигранно выдыхает, — Я же о тебе забочусь, мы, — обводит взглядом всех собравшихся, — Хотим на твоей свадьбе повеселиться, а ты всё не торопишься. Всё не такие. Тебе вообще может кто — то понравиться? — смотрит внимательно, — Ну взгляни то на него, хотя не глядя энергетика чувствуется. Дух вышибает.