После переезда на юг моя жизнь выровнялась. Количество эмоциональных всплесков минимизировано. Кто — то скажет скучно, но я так долго к этому стремилась, и стоило это слишком дорого. Большинство коллег, которые пекутся о моей личной жизни, не верят, что я не испытываю ноющего чувства одиночества. Удивительно, конечно, но факт — я не страдаю, мне не больно от того, что у меня нет мужчины. Может быть, во мне слишком много равнодушия?

Из мыслей меня чуть не опускает на землю Егор, в прямом так смысле. Разбегается и запрыгивает мне на спину, обвивая шею руками, а бедра ногами:

— Я почувствовал мечту и проснулся! — весело сообщает, — Прихожу, а она вот она, мечта моя, — облизывается и указывает на рулеты.

— Не знала, что обезьянки мечтают о маковых рулетах, — отвечаю, придерживая мелкого за ноги, — Доброе утро, зайкин.

— Доброе утро, самая лучшая мамочка! — мелкий тянется и целует, куда — то в скулу.

— Ты наглый подхалим, — смеюсь.

Егор обнимает крепче, хватка мертвая:

— Нет, правда, самая — самая. Люблю тебя, и всегда буду жить с тобой!

— Вот уж обрадовал. Я тебя тоже люблю, но «всегда» это слишком, родной, — говорю, усаживая сына на стул.

— Но лет то десять можно еще? — интересуется серьезно.

— Десять — нужно.

В дверь стучат, и Егор несется, резво спрыгну со стула. Мы оба знаем кто там.

— Сумашедшая, — выносит вердикт Аня, — Я же от тебя ушла почти в полночь, тестом и не пахло.

— Бессонница, — отмахиваюсь, — Кашу сварила. Покушайте сами, я не успеваю, — обнимаю подругу и иду собираться. Все положенные объятья, и даже больше, я получаю от рук сына, Ани, Ариши и Лены. Настроение реально улучшается.

Плюс маленьких городов в том, что все под рукой, доступно в ходе пешей прогулки. Сказать, что слишком скучаю по Питеру, не могу. Разве что культурная часть жизни уступает. Но идти вдоль набережной у моря на работу, по хорошей погоде, пусть и без солнца, доступно далеко не в каждом городе. Хорошее настроение по чуть — чуть начинает улетучиваться в холле. Все четыре года работы меня поражает объем излучаемой моими коллегами значимости. Может, конечно, это я, и сидящие со мной в одном кабинете девчонки, проще к этому относимся. Но идя по коридору чаще можно словить надменный, или как минимум снисходительный взгляд. Каждый раз думаю о том, что не хотела бы я быть проверяемым, в Питере почему — то было проще.

Совещание затягивается, информативность сокращается с бешеной скоростью, децибелы возрастают, еще немного и станет неприлично громко. Единственный плюс, в такие моменты занимайся, чем хочешь. Вот я и занимаюсь, продумываю вопросы для допроса, очень важно — не давить слишком, как показывает практика, в дружественной атмосфере люди более разговорчивы. Даже сами того не замечая.

— Ия Игоревна, а что вы скажите? — Станислав Валентинович, заместитель начальника, курирующий мое направление, открывается в кресле и впивается серьезным взглядом. Все замолкают. Полагаю, причина в том, что они немного удивлены. Совещание проходит по теме, которая совершенно ни меня, ни начальника моего отдела, ни отдела в целом. Я тут просто, как и все заместители начальников отделов, просто для мебели, — Или может, вообще не слушали?

— Если бы согласиями занимался мой отдел, то больший упор мы бы сделали на официальные информационные письма, с формами и разъяснениями. Отправка одного письма на предприятие, свыше ста человек, например, не так энергозатратна, как личный обзвон физических лиц. Лично б меня, как минимум, удивил звонок от сотрудников структур с непонятными мне просьбами. Но письма уже направлены, наверное, сколько месяцев занимаемся уже, — по лицу собеседника вижу, что нет. Ну и ладно.

Заходя в кабинет, откидываюсь на своё, надо сказать новое кресло. Остается только поражаться тому, как быстро нашлось, хотя заявка висела несколько месяцев. Может и столы заменят? Мечтай, конечно, Июшка дальше.

— Вы долго, — констатирует Таня, — Опять балаган?

— Естественно, — даю себе минуту отойти от шума, — Сейчас шла по коридору и Сережу встретила. Забыла, как здороваться днем. Начала говорить «доброе утро» и поняла, что уже не оно, а другого не могла вспомнить. Хорошо он первый поздоровался, а я подхватила, — мне определенно смешно. Девочки же напрягаются.

— Опять голова?

— Да ну брось, просто я очень «люблю» совещания. Заряжаюсь от них.

Выпрямляюсь. Как только тянусь к клавиатуре, раздается звонок по внутреннему.

— Здравствуйте, Станислав Валентинович, — жаль не очень рада вас слышать.

— Ия, зайди, — и хоть быть не в духе, это его обычное состояние, каждый раз меня напрягает пропускать этот негатив через себя, — Сейчас.

В приемной, сразу открываю дверь в его кабинет. Стучать — нельзя. Начальник параллельного отдела, одна из немногих тут, кто дает дельные советы. Большинство бы просто ждали, когда же на меня наорут. Высшее руководство, как и Станислав Валентинович, не любят когда стучат, два других зама наоборот, запомнить это могут не все, как и спокойно разговаривать, поэтому копилка слухов регулярно пополняется новыми историями.