– Твою фамилию, - потрясенно вымолвил Валера.

– Совершенно, пардон, ага, - согласился Вязов, наблюдая округлившимися глазами, как привычный мир вокруг сначала сходит с ума, а потом и со сцены, сменяясь сероватой дымкой без звуков и ощущений.

Сколько он проторчал в "безмирье", Степа не смог бы сказать и под угрозой лишения квартальной премии. Внезапно его сбил с ног сильный толчок, он повалился вперед, инстинктивно группируясь, и, спустя мгновение уже стоял на широкой каменной площадке, высоко, почти под самой острой крышей... А вокруг кипела драка. Драка всерьез, это Степа определил мгновенно. Люди, сцепившиеся у него на глазах, не просто "мяли бока для аппетита", они пытались убить друг друга. Сначала Степа отметил это. А уж потом: странные одежды, прически. Нетипичные "орудия преступления". Шум, лязг, гортанные вопли, буквально, взорвали мозг, в ноздри ударил острый, тревожный запах дыма. Обернувшись, Степа сообразил, что секунду назад сбило его с ног. Прямо перед ним поднимался скат острой крыши, крытой дранкой. В нем, на уровне Степиной груди, торчала здоровенная, даже на вид тяжелая стрела. Клок пакли, который макнули во что-то вонючее, горел яростно и дымно, крепко примотанный к наконечнику. Огонь уже перебрался на сухую крышу и, охватив пространство величиной с ладонь, бодрыми ручейками побежал вверх, к шестиугольной башне. Оттуда, из узкого окна, похожего на бойницу, вдруг высунулась лысая башка, потом показалась лука арбалета и короткая стрела со свистом ушла в полет. Степа инстинктивно метнулся под защиту крыши, и чуть не столкнул Валеру.

– Что происходит?
– заорал Степа.

– Кажется, штурмуют замок, - Лапин повел носом, тоже заметил дым и, сдернув с плеч кожаную куртку, подскочил к занявшейся крыше.

– Ты что, сдурел?
– рявкнул Степа, - Пожарник-доброволец, мать твоя... была порядочной женщиной... На кой банан тебе сдалась эта долбанная крыша?

– Так ведь сгорит!

– Ну и хрен с ней! Это не наша крыша, пусть хоть серебром рассыплется. Нас сейчас прибьют тут, к чертовой бабушке. Мотать отсюда надо.

– Куда?
– на удивление здраво спросил Валера, не переставая хлопать курткой, отвоевывая крышу у огня.

– Да какая, к лебедям, разница, везде будет лучше, чем здесь!

– Да?
– Валера на секунду прервался, потер нос и оч-чень спокойно произнес, - Не уверен.

Слегка отойдя от шока, Вязов огляделся вокруг. И понял, что историк прав: идея мотать отсюда была здравой, но невыполнимой. Кругом кипела даже не драка - месиво. Буквально, в четырех шагах сражались двое. Над выступом стены показалась голова, и тут же здоровенный мужик, косая сажень в ушах, ловко повернулся на носках и, длинной железякой развалив башку надвое, как переспелый арбуз, вернулся к прерванной драке: той же железкой по ногам, на развороте пинка под зад, и - за стену, пусть полетает... Чуть поодаль лежал неподвижный парень: из правой глазницы торчало оперенное древко. Двое тинейджеров, не обращая на труп никакого внимания, сосредоточенно кантовали к краю стены какую-то тяжеленную байду, утыканную железками. Доволокли и, согласно крякнув, ухнули вниз. Оттуда послышался треск дерева и долгий, протяжный вопль.

Скрипнув зубами, Степа освободился от верхней одежды, и, дивясь своему идиотизму, встал рядом с историком.

Крышу они потушили, но рядом вспыхнула еще одна. В нее воткнулись сразу три "зажигалки". Курток не хватило. Степа растерянно оглянулся. Мужик, тот самый, со шкаф размером, поймал его взгляд и концом своей железки указал на... пожарный ящик: лопаты, ведра, песок - все по-взрослому. Степа благодарно кивнул, нырнул вниз по лестнице, прижимаясь к стене и стараясь не думать о летающих тут стрелах.

...Дверь неожиданно открылась. Степа никак не мог привыкнуть к тому, что она не скрипит в петлях. В камеру уверенно, по-хозяйски, шагнул... шагнула... шагнуло белокурое видение: ростом метр шестьдесят в прыжке, но с таким повелительным взглядом, что Степе невольно захотелось вскочить и отдать честь. Остановило его только то, что "к пустой голове руку прикладывают только пустоголовые американцы".

– Вас желает видеть Белая Даянире, - бросило видение.

Лапин тоже встал.

– Она придет сюда?
– с любопытством спросил он.

Видение дернуло уголком пухлых, почти детских губ. Видимо, сочло вопрос шуткой. Глупой. Но простительной.

– Следуйте за мной, - бросила девушка. И двери каземата раскрылись перед узниками. К добру или к худу?

Девушка вела их длинным, довольно широким коридором, освещенным странными приборами. Ни полицейский, ни историк ничего похожего никогда не видели - примерно через каждые двадцать метров стена была украшена выступающей квадратной колонной с полуутопленной в ней каменной статуей. Вроде мужчина. Судя по одежде, сильно смахивающей на рясу, монах или что-то в ту сторону. Примем, как версию... Каменные монахи держали перед собой руки, сложенные "лодочкой". И вот там-то, в ладонях зарождался, вспыхивал теплый оранжевый свет. Ярким он не был, но каким-то образом высвечивал каждую трещину в камнях. Свет вспыхивал в ладонях монахов, когда к ним приближалась девушка, и гас сразу за ней. Степа обернулся назад - коридор был темным, как прямая кишка африканца.

– Валера, - вполголоса поинтересовался он, - я, конечно, не историк. Но, по-моему, это все не слишком похоже на неолит, даже развитой.

– Да уж, - согласился тот.

– Тогда где мы?

– Пока у меня слишком мало информации, чтобы уверенно определить исторический период...

– А неуверенно?

– Похоже на прошлое. Хотя... могут быть варианты.

– Спасибо, приблизительный ты мой, - ехидно ухмыльнулся Степа, - хорошо все-таки, что ты не артиллерист. С такой точностью наводки только облака разгонять.

Девушка, шагающая впереди, не услышала, а скорее, сделала вид, что не услышала их переговоров. Отвлекшись от хитрых светильников Вязов переключил внимание на очаровательного конвоира: в том, что она была именно конвоиром, Степан не сомневался.

Странно она себя вела. Во-первых, девушка явилась за ними одна. Во-вторых, шла впереди, словно нарочно подставляя под удар узкую, беззащитную спину. А в-третьих, у нее совсем не было оружия. Никакого - даже ножа. А было... Была короткая, довольно симпатичная стрижка, темно зеленая, немаркая блуза, брюки из мягкой кожи, сапожки без каблуков, напоминающие мокасины, плотный жилет на шнуровке. И никаких дюралевых лифчиков, лат со стразами и прочих "гламурных" доспехов.