– Сказал... Сказал - на тебя одна надежда. Не хочу сгущать краски, но он... он почему-то тоже уверен, что помощь опоздает. Или вовсе не придет.

– Хм, - я вытянул ноги, - и что же хочет от меня господин Арс?

Брен поморщился. Я щелкнул по больному, назвав всесильного барона Нортунга просто "господином Арсом"... Словно нарочно тряхнул за "приличным" столом грязным бельем. Но таким как я позволено еще и не то. Вернее, не то, чтобы позволено, скорее, мы сами себе позволяем. И не настолько уж мы сильны. Скорее - безголовые просто. Да хребет гнуться не привык: все же не селяне, кровь благородная... хоть и сильно разбавленная. Опять, же, образованные... слегка. И мир повидали, а не как здешняя челядь, всю свою жизнь за владетельными господами объедки подбирает. Так что Брен сморщился, но проглотил. И на вопрос ответил. Вежливо и подробно.

– Барон Нортунг желает, чтобы ты, колдун, позвал помощь оттуда, откуда лишь колдунам под силу.

Сказал, и сам словно присел. И голову втянул, как заморский зверь - черепаха. У Шейлин такая есть, под кроватью живет. Капусту любит, что твой кролик. Забавная зверушка. Говорят, за морем на таких крепости штурмуют. Взрослая особь до десяти бойцов в тяжелом вооружении везет. А у Шели она - величиной с ладошку, и в пальцы тычется как котенок, вкусности выпрашивает.

– Так как?
– напомнил о себе Брен.

Я встал. Брен тоже хотел вскочить, но я не зря предупреждал его о коварстве "неразменной" бутыли, ноги подвели доверенного слугу барона, и тот тяжело осел назад, за стол. И хорошо. Драться мне с ним не хотелось. В честном бою он заломает меня не то, что одной левой - двумя пальцами. А в серьезном, насмерть, я и дюжину таких "воинов" рядком уложу... Да только их потом ни один чародей не поднимет. Насмерть - оно и есть насмерть.

– Нортунг хочет, чтобы я позвал дракона?
– мой голос был тих и едва ли не скучен.

– А ты... можешь?
– аж осип Брен, - дракона?

– Позвать? Да запросто, - я неожиданно развеселился, - и я могу, и ты можешь. И Нортунг. И даже сестричка Шели. Позвать может любой селянин. Проблема в том, захочет ли дракон явиться. А позвать... отчего не позвать. Как это делать - я знаю. Кровь нужна, - отодвинув в сторону неуместное веселье, я серьезно взглянул на доверенного слугу барона, - Чью кровь я должен взять для Призыва?

– А... есть разница?

– Огромная, - я обернулся к Брену, - Во-первых, это должна быть кровь владетелей Арса, иначе Призыв получится без адреса, тварь занесет боги знают куда.

– Значит - барона, - уверенно произнес Брен, - он из рода герцогов Арских, владетель Норту... Ой...

– Вот именно, ой, - кивнул я, - в Нортунге дракон ни к столу, ни в стойло.

– Значит: ее высочества. Невладетельной госпожи Шейлин Арской.

– Кровь Шели не годится.

– Почему?

– Магия крови - наука, и очень серьезная. Правил в ней немного, но все должны соблюдаться неукоснительно, ибо заклинания эти - суть призыв к изначальным силам, и приказывать им мы не можем, можем лишь смиренно просить. А просить лучше так, чтобы нас точно услышали и правильно поняли.

– И чем молодая госпожа нехороша?

– Прежде всего, тем, что молода, - отрезал я, - По правилам магии крови для обряда нельзя использовать кровь кошки, младенца, пьяного, больного или девственника. В идеале это должна быть кровь здорового трезвого воина старше двадцати лет.

– И этот воин должен быть из рода владетелей Арса?
– уточнил Брен.

Я кивнул.

– Ну... тогда - ты? Ты ведь здоровый, трезвый и - из рода владетелей. Если, конечно, твоя мать не солгала покойному герцогу. Но судя по твоим чертам... Правда, ты не воин.

– Не воин, - согласился я, - Но льщу себя надеждой, что уж с ящером как-нибудь справлюсь. Справляюсь же как-то с разгневанной Шели. Главная проблема в другом. Есть правило: чья кровь была использована для призыва - тому и подчиниться призванный дракон. Или иное чудище.

Брен, привставший, было, снова опустился на стул. На его простоватом лице медленно проступало понимание.

– Вот именно, - кивнул я, - отдаст ли барон такую власть, даже на короткое время, тому, в ком тоже течет кровь владетелей Арса?

В городе Калинове, что раскинулся... а вернее будет сказать, растекся по правому, пологому берегу матушки-Волги как слишком жидкое тесто по противиню, ничего примечательного не случалось уже лет пятнадцать. Тихое было место.

Раньше - да, бывало всякое. И лихие разбойнички "шалили", и "регулярные" войска, которые время от времени пытались их извести, были, порой, не лучше тех разбойников. Правда, революция пришла в Калинов на удивление спокойно. "Державшие" город три брата, промышленники Маркеловы, в один прекрасный день появились в кожаных тужурках с красными ленточками, и объявили собравшемуся на набережной народу, что ныне в Калинове вся власть Советам. На том революция и завершилась, как принято было писать: бескровно. Если не считать среднего брата, Тимофея, которому в драке на пристани мужики нос расквасили. А в остальном все шло по-прежнему: рыбу ловили, патоку делали, самогон гнали. Коренного перелома Калинов словно бы не заметил.