А народ в автобус все прибывал, заняв все сиденья, кое-кто уже стоял, покачиваясь из стороны в сторону в такт движению. Я иногда поглядывала через отражение в стекле на своего спутника. Мой спаситель провел рукой по гладко выбритой щеке. Я с удивлением отметила, что без щетины он легко бы затерялся в толпе одногруппников. Интересно сколько ему лет? Нахмурилась, припоминая как его зовут. Против воли уголки рта дернулись, когда имя — Альтан всплыло в сознании.

— Не хочу тебя разочаровывать, но мне пора, малышка, — он говорил, а смотрел не на смазанные уличные картинки, а на мой прозрачный образ, прямо в глаза. Как завороженная наблюдала за приближающимся отражением, пока его слова не обожгли мое ухо. — Почему ты сопротивляешься?

Я резко оглянулась, думая до этого спросить об еще одной всплывшей в сознании странности при прошлой нашей встрече, но Альтан, отстранившись, уже вставал с места и, не оглянувшись, покинул автобус.

— Девушка, уступите место двум пожилым людям, — гаркнула стоящая рядом тетка. Не желая спорить, молча встала, мысленно отметив, что ни первая, ни вторая женщины стареть не собираются.

Протиснувшись в самый угол автобуса, никак не могла избавиться от последней его фразы. Ну вот про что это было? А его издевательский тон и взгляд просто выводят из себя. И одна мысль меня одновременно согрела и подвергла в шок: если он здесь, значит, есть шанс встретиться вновь. И тут же одернула себя, хватит, Лейла, нести всякую ерунду.

До конечной остановки осталось не так далеко, автобус уже выехал из центра города и катился по извилистой дороге, огороженной с двух сторон высокими деревьями. Вот такая странность в нашем городе, вокзал находится недалеко, но какое-то время приходилось ехать словно через лес.

Автобус вновь мягко затормозил, готовясь выпустить и принять новых пассажиров. Всматриваясь в грязное стекло везущего меня транспорта, взгляд зацепился за женщину, одетую не по погоде и, желая убедиться, что это не обман зрения, развернулась. Она стояла в самой гуще толпы, словно не замечая ничего вокруг. Непонятного цвета платье, делало ее кожу неестественно бледной, волосы заплетены в длинную темно-русую косу, стройная фигура, а взгляд спокойный и печальный. Не в силах отвести глаз таращилась на нее и к моему ужасу на периферии сознания промелькнуло узнавание. Еще минуту я потрясенно рассматривала ее, точно она была призраком из прошлого. Неожиданно, словно почувствовав, что за ней наблюдают, девушка подняла взгляд и наши глаза встретились. Улыбка тронула ее губы, и я резко дернулась назад, больно ударившись о поручень.

— Вы выходите?

Я не сразу услышала вопрос, поэтому оказалась небрежно отодвинута в сторону приехавшим на свою остановку мужчиной. Двери наконец открылись и пассажиры хлынули наружу, заслонив собой мое видение. Встав на цыпочки, я старалась вновь увидеть ее, но транспорт наполняли лишь люди, одетые в современные кофты и куртки. Отвернулась к окну. Возможно, что женщина просто вышла на остановке, если так, то гуляя в такой одежде, немудрено к вечеру слечь с температурой.

С жадностью выцепляя спешащих от остановки в разные стороны пассажиров, от досады с силой сжала поручень. Она словно испарилась, провалившись сквозь землю. Показалось или нет? Да что за день потрясений?

Всю оставшуюся дорогу до вокзала меня не покидало ощущение, что мы знакомы, я знаю о ней больше, чем о постороннем человеке. Чувство дежа вю не отпускало меня всю дорогу.

Когда мы подъезжали к конечной станции, уже стемнело. Оказавшись в здании вокзала, отыскала взглядом табло отправлений-прибытий и, покрепче взявшись за лямки рюкзака, побежала на третью платформу. Судя по расписанию, до отправления поезда осталось меньше пяти минут, времени покупать билет в кассе просто не было. Миновав тоннель, поднялась наверх, перескакивая через несколько ступеней, и притормозила у крайнего вагона. Проводница, помятая жизнью женщина, хмуро посмотрела на меня. Чуть не задыхаясь, сглатывая окончания, попыталась объясниться с ней.

— Мест в вагоне нет. Обратись в следующий, — и, не дожидаясь моего ответа, подняла лестницу и закрыла дверь.

Всего пять вагонов, в четырех из которых все места оказались заняты. Собрав последние силы на заплетающихся ногах, доползла до пятого, время катастрофически утекало.

— Ты без билета? — раздался молодой голос.

Я энергично закивала, тяжело дыша, не имея возможности связать и пары слов.

— Заходи быстрее, сейчас объявят отправление.

Лязг вагонов и стук набирающих скорость колес застал меня возле купе проводницы. В коридоре горел тусклый, слегка мерцающий свет. Девушка проследила за моим удивленным взглядом, пояснив:

— Народу мало везде, но у нас ввели новую программу продажи билетов и на ночь глядя с ней никто не хочет связываться, — я нахмурилась, вот, значит, как. — Да не злись ты на них, — махнула рукой улыбчивая проводница, — они себе на уме и хотят лишь пристроить свой зад на кровать и как можно реже шевелить им и своими мозгами. Думаю, вскоре начальству это надоест и их сладкая жизнь закончится, — она усмехнулась. — Пойдем в мое купе оформлю.

Еще полчаса мы мило беседовали, попивая сладкий чай с печеньем. После, извинившись, девушка убежала по своим делам.

Пройдя на свое место, а свободными оказались почти все верхние и боковые места, поставила рюкзак и достала телефон, глянув на время. Седьмой час плюс три часа в дороге. Я перевела задумчивый взгляд на темное окно. Давненько я одна никуда не выбиралась, забронированная комната в хостеле никуда не денется. А завтра до самого вечера свободный день. От одних только мыслей по телу разлился предвкушающий трепет.

Устроившись поудобнее, достала тетрадь с ручкой и погрузилась в описание моих мыслей. Вести подобный дневник «воспоминаний» я начала с середины лета и даже сама удивилась, что до этого беспрестанно возникающие одни и те же отрывочные образы и картины с момента записи тревожили все реже, становясь блеклыми, постепенно исчезая. Правда, им на смену приходили новые, но и их ждала та же участь. Записывая, я словно избавляюсь от них, оставляя себе шанс оживить в любой момент.