Я лежала на кровати, уткнувшись в подушку. В голове еще звучали чужие слова: «ничего не было. Ты не видела Адиса всю прошедшую неделю». Абсурд какой-то, встречу с этим неприятным типом я бы точно запомнила. Я удивленно заморгала, приходя в сознание.

За окном начинало светать. Но отчего я чувствую себя настолько разбитой? Мышцы ныли, и даже легкое прикосновение покрывала к коже доставляло дискомфорт. Голова включалась медленно, и первое, что я вспомнила, — мне вчера стало плохо и я потеряла сознание. Странно, но никаких подробностей, память словно затерта ластиком.

Мои самокопания прервал робкий стук в дверь. Лениво перевернувшись набок, подала голос, разрешая посетителю войти. В образовавшуюся щель втиснулась смущенная Лола. Ее рыжие волосы, заплетенные в косу, блестели, и невзрачная одежда прислуги выглядела неуместной. Я представила ее в красивом платье. Да, этот образ подошел бы лучше.

— Извините что так рано, — переминаясь с ноги на ногу возле двери, начала она, крепко держа перед собой поднос с чайником и кружкой.

— Не переживай, я уже проснулась, — и, отчетливо осознав, что хочу пить, покосилась на графин.

Это не укрылось от ребенка. Девочка подошла, опустив свою ношу на круглый столик, и проворно наполнила стакан водой, протянув мне. Не без усилий сев, залпом проглотила безвкусную жидкость.

— Что вчера со мной случилось?

— Господин сказал, стало плохо, — Лола раздвинула шторы, и невидимые солнечные лучи наполнили комнату теплом. Стало жарко. — Вам что ни будь нужно?

Откинув одеяло, попросила подать из комода легкое покрывало.

— Мы же договаривались на ты, — вздохнула я, заглянув в извиняющееся лицо ребенка и едва сдержала гримасу, прочувствовав, насколько дико слышать обращение «господин», особенно из детских уст.

— Чуть не забыла, — Лола подскочила, засуетившись, наполнив травяным настоем кружку. Когда я сделала первый глоток, горький привкус всколыхнул память, и я едва не подавилась, вспомнив прозрачный силуэт девушки, зависший в воздухе. Должно быть, вчера мне было хуже, чем предполагала. Горький вкус наполнил рот, в горле запершило сильнее, и я закашлялась, выплюнув остатки жидкости, желтовато-коричневыми пятнами забрызгавшей светлую ткань покрывала.

Весь мой день прошел в кровати. Насколько я поняла, Лоле приказали мне во всем помогать, слушаться и скрашивать мое одиночество, освободив от прочих обязанностей. За это я благодарна. Лежать одной в четырех стенах без телевизора и гаджетов оказалось сущим мучением. Правда несколько раз тайно я вставала, когда Лола покидала комнату. Мне хотелось размяться, но даже эти незначительные усилия вымотали, а после начало клонить в сон.

В дни моего выздоровления Лола оставляла комнату только на ночь, а с первыми лучами солнца мышкой сидела на диванчике в ожидании моего пробуждения, и, едва я просыпалась, завязывались длинные разговоры. Она увлеченно делилась историями, рассказывала о своей семье, друзьях, играх, а когда речь заходила о шутках и шалостях, голос ее переходил на шепот.

Я от души смеялась, когда Лола описывала лицо рыбака, в очередной раз выловившего из реки рваную тряпку.

— Это Рен придумал, он постоянно смешит меня, — и, приблизившись ко мне, смущенно добавила, — не говори никому, но Рен мне нравится.

— Думаю, и ты ему, — ободряюще подмигнула я ребенку.

Вера в мои слова вспыхнула в глазах, и ее губы расплылись в улыбке.

Ближе к наступлению ночи, когда я осталась одна, тяжелые мысли заполнили голову, вновь возвращая к ускользающим воспоминаниям вчерашнего дня. Мне казалось, что я забыла нечто важное. И едва тьма скользнула с улицы в комнату, наполняя собой, как тревога заворочалась внутри, требуя бежать прочь. В полном непонимании я откинула покрывало и свесила ноги, но тут же взяла себя в руки. Разве мне что-то может угрожать, когда дом полон людей?

Лишь на третий день силы вернулись ко мне и я смогла покинуть наскучившую комнату. Безумно хотелось оказаться на улице и полной грудью вдохнуть свежий воздух. Спустившись по лестнице и почти дойдя до выхода меня остановил печальный голос:

— Прости меня.

Растерянно обернулась. Энджила поглотили коридорные тени, он опустил голову, разглядывая свои руки.

— За что? — не поняла я, взглядом дав понять Лоле, чтобы подождала на улице.

– Стоило сказать сразу, — сделав паузу, он собирался с мыслями. — Знаю, что ты переживаешь по поводу нападения крестьян, но в их смерти есть и моя вина, - я стояла рядом, слушая полный волнения голос.
– Ты так отчаянно просила о помощи, но я знал, что не успею, поэтому… — сбившись, он так и не решился закончить предложение, — к сожалению, на второго сил не хватило.

Ужас произошедшего кипятком прокатился по телу, мне даже привиделась лужа крови возле моих ног и явственный запах смерти, от которого попятилась, начав задыхаться. Замерла. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, постаралась отстраниться от воспоминаний; но слова Энджила, словно пилящий смычок, проехались по моим воспаленным нервам. Странно, но во время выздоровления я не вспоминала о нападении, сейчас отозвавшегося жгучей болью.

Он сильно сжал пальцы, вновь опустив голову, однако я успела заметить, как ярко заблестели в глазах непролитые слезы.