* * *

ОНИ ОДЕЛИ МЕНЯ В СТРУЯЩУЮСЯ БЕЛУЮ ОДЕЖДУ, сняли с меня чёрную водолазку и брюки, распустили мои длинные чёрные волосы. Женщина по имени Элли болтала без умолку, её мягкий, успокаивающий голос помог мне немного снять напряжение. Корона из полевых цветов, которую они надели на меня, была нелепой, но хватило одного взгляда в зеркало, чтобы я удержалась и не сорвала её. Я не была богиней Боттичелли, поднимающейся из моря, но с чёрными волосами, струящимися по моей бледной коже, я была не так уж плоха. Я не хотела думать, почему это так важно. Вероятно, это не более чем естественное тщеславие. Однако тщеславие никогда раньше не имело для меня значения, даже когда я думала, что Йоханн любит меня. До того, как он доставил меня к Педерсену и засунул в свой карман приличное вознаграждение.

Женщины провели меня через широкие коридоры в сад, где нас ждали десятки людей в таких же одеждах, и я старалась не обращать внимания на то, как сжимается мой желудок.

Пока я не увидела своего будущего мужа.

Он стоял в конце пути, его лицо было холодным и спокойным. У этого человека было такое привлекательное лицо. Ангел. Кем бы он ни был. Изысканно красивый. Удивительно холодный.

В ярком солнечном свете я впервые отчётливо разглядела его. Он был одет в белое, как и все остальные, в свободную открытую рубашку, хотя и закатал рукава, как будто даже так называемая свадьба требовала тяжёлой работы. Я посмотрела на его сильные предплечья и впервые заметила татуировки, извивающиеся под белой тканью. Рубашка тоже была расстёгнута на шее. И на груди, шее, на затылке виднелись ещё какие-то отметины, которых я раньше не заметила. Я остановилась, на мгновение завороженная, но тут Элли схватила меня за руку и мягко подтолкнула вперёд.

"Неужели они считают, что я буду любить, почитать и повиноваться ему? — с головокружением подумала я. — И разве они не были ангелами Ветхого Завета разве там не должно быть хупы4 или чего-то ещё, бокала вина, который нужно разбить?"

Элли взяла мою руку и вложила её в протянутую руку Михаила, и его длинные пальцы крепко сжали мою ладонь раньше, чем я успела отдёрнуть её. Его кожа была холодной. На тыльной стороне его ладони виднелись татуировки, и теперь, когда я подошла ближе, я могла ясно их разглядеть. Символы всех мыслимых культур, кельтские узлы, индейские глифы, азиатские кандзи, арабская каллиграфия. Они кружили вокруг его руки и предплечья, исчезая в рукаве, как змея, и у меня возникло внезапное странное чувство, что линия отметин может двигаться, может проскользнуть по его коже на мою, отмечая мою принадлежность.

Бежать было некуда. Разиэль встал перед нами и заговорил на языке, которого я никогда не слышала, красивый серебристый звук, от которого у меня по коже побежали мурашки. Элли ушла от меня, и я вдруг почувствовала себя покинутой, пока женщина по имени Рейчел не заняла её место. Она стиснула мою другую руку в своей сильной, спокойной руке, успокаивая меня.

Мои мысли блуждали в ярком солнечном свете. Это было слишком странно, слишком причудливо, чтобы понять, и я позволила словам течь по мне, пока звук глубокого, богатого голоса Михаила не заставил меня снова обратить на него внимание. Он заговорил на том же языке, что и Разиэль, а затем Михаил повернулся ко мне. Если в его тёмных глазах и было милосердие, то я его не видела.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Ты можешь остаться с нами, помочь нам сражаться. Мы находимся в состоянии войны с силой настолько злой, что если мы проиграем, то мир будет уничтожен. Если ты останешься, ты всё равно умрёшь. Если ты вернёшься сейчас, то, возможно, сумеешь пережить гнев женщины, которая тебя вырастила, но это маловероятно, поскольку приближается твой двадцать пятый день рождения. Но это твой выбор. Ты предпочитаешь остаться здесь и стать моей парой, или ты хочешь вернуться к своей прежней жизни?

Выбора действительно не было. Даже если смерть не ждала меня там, мысль о том, что я окажусь заперта в той комнате ещё на час, вызывала во мне ужас. Здесь сияло солнце, здесь были другие женщины, и свобода, какой я никогда не знала.

— Я выбираю тебя, — сказала я, встретив его холодный, загадочный взгляд.

— Тогда пусть это свершится, — пробормотал он.

ГЛАВА 6

— ТОГДА ПУСТЬ ЭТО СВЕРШИТСЯ, — ПРОБОРМОТАЛ ОН.

Я не произносила никаких клятв, кроме своего согласия, и мы не обменялись кольцами. Это было равносильно “объявляю вас мужем и женой"?

Очевидно, нет. Элли встала между нами и задрала свой ниспадающий рукав выше локтя, обнажив бледную руку с синими прожилками на запястье. Михаил взял её за руку обеими руками, затем посмотрел на меня своими тёмными, неумолимыми глазами.

— А не следует ли ей тоже держаться за Источник?

Рейчел встала рядом со мной.

— Положи свою руку на руку Элли, Тори, — сказала она мягко, но решительно.

Что, чёрт возьми, происходит? Я попыталась отстраниться, внезапно почувствовав себя более неловко, чем с тех пор, как Михаил появился в моей жизни — и учитывая впечатляющее безумие последнего дня.

— Нет.

Из группы людей, окружавших нас, выступила незнакомая мне женщина. Я смутно видела молодую женщину лет тридцати с озабоченным выражением на лице.

— Я видела всё совсем не так. Я не думаю…

— Марта, оставь меня в покое, — сказал Михаил, и в его звучном голосе прозвучала несовместимая смесь доброты и раздражения. — Если нам ещё что-то нужно сделать, мы можем обсудить это позже.

— Но…

— Позже, Марта, — голос Разиэля прервал разговор, и женщина неохотно умолкла.