— Здравствуйте. Где мои вещи? — хмуро сказал я.

— И тебе здорову быть. Добро твоё непотребное почистят и принесут.

Я с трудом, но сдержался, что не сказать что-нибудь соответствующее моменту. Дед заметил это.

— Не тревожься. Мы ничего не сделаем с твоими вещами. Мы давно забыли, что такое оружие и броня.

— Там есть опасные предметы. Так что лучше принесите их мне, уж своё снаряжение сумею привести в порядок. И скажите наконец, кто вы, где я, и как я тут оказался. Я шёл… туда, где меня ждут.

Что-то остановило меня о упоминания Быстрых Троп.

— Мы живём здесь четыре поколения, мы ушли от мира и его жестокости. Меня зовут Яков. Тебя нашли на горном покосе, возле леса. Ты был весь в крови и изранен. Похоже, ты встретился со зверем.

Я кивнул. Ещё с каким зверем, мать его… Яков… На староверов вроде не похоже — те бороды не бреют, да и вообще.

— Я в Сибири? — на всякий случай стоило проверить догадку.

Дед покачал головой.

— Нет. Я не знаю такого места. А у нашего села названия нет.

Я вздохнул. Под повязками зудело и чесалось. Значит идёт быстрое заживление.

— У меня мало времени. От того, когда я приду, слишком многое зависит.

— Ты лучше отдохни, — староста положил сухую крепкую ладонь мне на лоб, и я отключился.

Среди ночи меня что-то разбудило. Под ногами оказался мягкий толстый коврик, связанный из лоскутов. Всё мое "непотребное добро", как изволил высказаться староста, уже лежало здесь же, рядом, на широкой лавке.

Пока я спал, повязки, кажется, сменили ещё раз. Я ощущал на коже холодок от каких-то мазей. И вообще чувствовал я себя намного лучше. Оделся. Вокруг стояла тишина. Обычно в любом сельском дворе даже ночью идёт какое-то шевеление в птичнике или там ещё где, здесь же я не слышал ничего. Странное какое-то село, лубочное… Я вышел из пристройки. Прохладный воздух, ясное высокое небо, усыпанное незнакомыми узорами звёзд. И целых две луны, маленьких и не очень ярких. Но их света вполне хватало. Замечательно. Куда бы нас не заносило в Зоне, всегда были те же самые наши созвездия и одна луна — здоровенная серебристая монета, ну или какая-то её фаза.

Не светилось ни одно окошко. Только слабый ветерок шелестел ветвями каких-то невысоких деревьев в саду. Я тихонько вышел за ворота. Пустая улица привела меня к околице, обращённой в сторону леса. И в момент, когда я рассматривал травянистый склон и косо поднимавшуюся по нему дорогу, меня сзади негромко окликнули.

Это была та девушка, которая ехала рядом со мной на подводе.

— Ты уже уходишь? — в её голосе было и удивление и непонятные оттенки страха. — Так быстро?

Я медлил с ответом, не понимая происходящего.

Она подошла ближе, настолько, что я рассмотрел спешно накинутый на плечи светлый платок.

— Зачем ты уходишь?

Глаза девушки дрожали, метались по мне взглядом.

— Слишком многое поставлено на кон. Жизнь моих людей, моего народа. Там, откуда я — я неопределённо махнул рукой — сейчас решается… я даже не знаю, как назвать то что происходит. Для тебя это всё чуждо и непонятно, скорее всего.

— Там война, да? Дедушка рассказывал мне, что такое война. Это когда люди убивают друг друга.

— Убив сейчас десяток, может сотню, я спасу многие тысячи. Это я знаю точно.

— Но те, кого ты убил, их уже не вернуть! — она готова была заплакать.

— Ты предлагаешь мне бросить тех, кто верит мне, кто закрывал меня собой? Наверное, твой дед не совсем дружит с головой и честью, да и с собственной совестью.

Девушка задрожала, как от сильного холода.

— Ты ещё ничего не понял?

— Что я должен был понять?

— Это твой мир. Ты стремился сюда всё то время, сколько воевал.

Я пожал плечами.

— Мой мир… Мой мир, может, и не самый лучший, но он мой. И сейчас идёт война за него. Я должен быть там. А на это — я со вздохом окинул взглядом окрестные красоты — я сейчас просто не имею права…

Линия горизонта странно вздрогнула в неверном свете двух лун, размылась. Я сильно моргнул несколько раз, чтобы выдавленные слёзы смочили глаза, вернув им ясность. И всё равно горизонт как-то изменился, стал ближе, что ли.

Девушка обернулась, а когда снова посмотрела на меня, глаза её были полны ужаса. Она пыталась что-то сказать, но слова застряли. Я нахмурился. Происходило нечто, напрочь вываливающееся за рамки моего понимания. Далёкая линия гор стала полупрозрачной, сквозь неё проглянули несколько ярких звёзд. Пространство сворачивалось, как внутренности медленно затягиваемого кулька!

— Иди сюда! — рявкнул я, доставая нож и наклоняясь к утоптанной дорожной земле. — Быстрее!

Девушка медленно покачала головой, но ноги сами понесли её.

— Встань за спину! Из круга не выходи, что бы ни случилось!

Вот и пришло время укрепиться в вере… Ибо кто не укрепится, тем, как когда-то заметил псоглавий шаман, наступит полный и безоговорочный кирдык.

Остриё быстро, как будто ведомое вовсе и не моей рукой, вычертило на окружности руны, замкнувшие нас в кольцо. Голова не работала, я всё делал на автопилоте. Горизонт приближался, поглощая тусклой акварельной дымкой уже соседнюю долину. Стиснув зубы, я полоснул по запястью. Струйка крови щедро пролилась на руны, не впитываясь в землю. Через минуту в голове немного помутилось, в висках застучали молоточки.