— Так это выходит… Мы дома?

— Угу, — буркнул я. — Только неясно пока, что это за дом… И мне оч-чень хочется кое-кого повидать.

— Тогда нам туда, — Олег показал в противоположную сторону.

— Тогда поехали, — в тон ему и неожиданно для самого себя повеселев, ответил я.

— Ну и где мы? — спросила Лейла, разворачивая БТР.

— В пятнадцати километрах от нашего города. Если его ещё можно назвать таким. Если он ещё на границе Зоны. А не стал Анклавом…

Лейла поёжилась. Кто-кто, а она лучше других знала, что такое Анклав. Потому что в своё время Блэк её и вытащил из одного такого тихо загибающегося городка Орешкова. По неизвестным причинам этот пгт размером чуть больше нашего городского района, находящийся километрах в пятидесяти на северо-запад, если мерять по старой карте, не был полностью поглощён Зоной. Он стал Анклавом, окружённым со всех сторон не откровенно враждебной, но и не собиравшейся помогать, изменчивой средой Зоны. Какое-то время там ещё работала вся система жизнеобеспечения, но первую же зиму не пережило центральное отопление. Дольше всех продержалась мобильная связь. Блэк набрал одну цифру ошибочно — и попал на телефон Лейлы. На следующий день он уже был в Орешкове. Это было ровно через год после начала всех событий, по внутреннему счёту Зоны. Здесь, кстати, весна шла вовсю. Мокрая, холодная и дождливая, но никак не меньше середины апреля, а там ещё март.

У нас на одной из окраин стояла заброшенная воинская часть — с разграбленными казармами, выбитыми окнами и прочими признаками покинутого жилья, так что я понимал Блэка, когда он рассказывал об Орешкове. Летом тамошние люди как могли, перебрались в частные дома, куда ещё поступал газ. Жили втрое, вчетверо теснее, просто выживали. Появление колонны "Ханомагов", "Хаммеров" и БМП было воспринято как сон. Даже те немногие, в чьей памяти косоносые полугусеничные машины навсегда остались фашистскими, восприняли всё это нормально, без нервных срывов.

Забрали немногих. Зато привезли лекарства и кое-какие ценные и долго хранящиеся продукты. Потом Блэк туда ещё раз заезжал, а через пару месяцев, в разгар зимы, Зона заняла город своей территорией. Там просто ничего не стало, город исчез как будто его и не было. Что с ним и жителями случилось, есть ли они сейчас где-то, осталось неизвестным.

Небо постепенно расчищалось. Где-то впереди вверху вообще заголубело, но дали всё ещё были сумеречно-серыми. Через четверть часа мы выехали на северо-восточную окраину города. На часах было половина пятого вечера, но в бинокль я не разглядел никаких движений. Корпуса завода, который тут стоял и ранее вполне здравствовал, выглядели безжизненными, а ближайшие к нему многоэтажки и частные дома местами темнели выбитыми окнами.

— Хреново ваш город выглядит.

— А где сейчас хорошо? Это самый край, километров через шесть будет получше выглядеть, надеюсь. Полезу-ка я в кузов.

Я перебрался из кабины в броневой короб. Эвис что-то рассказывала Михалычу, тот в основном только согласно кивал. Похоже, он не особо и слушал, просто из врождённой деликатности делал вид. Вполне убедительный, кстати.

— Так, народ… Мы въезжаем в город. Раньше здесь жил я и прочие, которые со мной в лагерь заявились. Ну, за исключением её и Сандры. Так что стволы держим наготове, а ушки — на макушке.

Эвис хихикнула. Ну да, предупреждать эльфа о бдительности смешно. Они и так всегда настороже.

Я пристроился с автоматом у борта. На улицах было пустынно. Но город не выглядел мёртвым. В переулках кое-где быстро-быстро пробегали люди. Казалось, что всё замерло в ожидании воздушного налёта. Я поглядывал по сторонам. Странно, что войск нет. И милиции тоже. По перекрёстку, метрах в пятидесяти впереди, промчалась бежевая "шестёрка".

— Странный какой-то город… — протянула Лейла. — Я бы поняла, если нас на первом же перекрёстке менты б тормознули, а мы прём, как оккупанты, и ничего.

— Да я вот тоже удивляюсь… Даже особистов не видать.

— Куда ехать-то? Или мы по магазинам собрались, командир?

— А тебе что-то нужно?

Лейла фыркнула и покосилась на меня ехидным взглядом.

— Давай вон там направо и вперёд по улице, пока не скажу.

Она завернула на Станиславского. Мимо проплывали затихшие дома. Ни выбитых стёкол, ни каких-то других признаков заброшенности не было. Местами чьи-то руки торопливо задёргивали шторки, кое-где мелькали удивлённые и напуганные лица. Они все были одинаковы — мужские, женские, детские, все несли отпечаток страха и желание просто не показываться лишний раз на глаза.

— Мыши… — вздохнула Лейла.

— Какие мыши? — я не понял, но потом сообразил. — Да, похоже…

— А мы куда едем-то? К тебе домой?

— Нет. Хочу одну знакомую проведать. Давно её не видел.

— А…

Я выглянул назад. Олег ехал, держа дистанцию метров двадцать.

— Здесь куда?

— Через речку и налево. Мимо складов и налево до крайних домов, на пустырь.

— Так там же пусто…

— Кому пусто, а кому нет, — я подмигнул Лейле. — У неё хата непростая, не каждому покажется.

"Ханомаг" обогнул вросшие в землю деревянные дома и выкатился на пустырь с остатками фундамента. Я выпрыгнул из машины, размялся после долгого сидения.

Подошла Сандра.

— Мы же здесь как-то были вроде? Когда ты за стволами ездил.

— Были. Хочу приватный визит нанести. Возможно задержусь, так что становитесь из расчёта на ночь.

Сандра покачала головой. С какой-то поры она стала относится ко мне по-другому. Со времени того происшествия в лагере прошло более полугода, она давно выздоровела, избавилась от ненужной памяти благодаря Анастасии, и теперь… Не то чтобы она смотрела на меня с женским интересом, но явно пыталась проявлять заботу. Это иногда задевало Фрези, а с её уходом как будто Сандра осмелела.