Мощная оптика бросила к самым глазам спешную возню. Обслуга переносила ракеты из лотков в зарядные ящики, направляющие проворачивались, принимая ракеты. Огляделся. Справа и слева несколько тонких длинных стволов. Справятся, этих учить не надо. Выбрав машину, я плавно нажал спуск и почти физически ощутил, как бронебойно-зажигательная пуля вдавливается в нарезы, бешено набирая скорость. В оптике брызнули искры, в следующее мгновение машина взорвалась, открытые ракеты на направляющих сдетонировали, в клочья разнеся самоходку и покалечив два ближайших ходуна.

И следом за несколькими взрывами содрогнулась земля. Натужный рёв двигателей почти исчез. Я оторвался от прицела.

В морозном воздухе пыль быстро оседала, освобождая место копоти и дыму. Более половины танков чадно горело, из них даже никто и не пытался выбраться. Часть замерла с разорванными гусеницами и выжидала, а примерно тридцать, из тех что ползли в задних рядах, осторожно пятились.

— Молодец, Катюха, — прошептал я в микрофон, услышав в ответ ехидное фырканье. Значит, жива… — Олег, потери?

— Двадцать три двухсотых, при обстреле, сорок трёхсотых, из них восемнадцать повторно.

— Понял. Пока продолжаем как решили.

И на нас двинулись ходуны. Порывы ветра относили дым горящих танков, не мешая обзору водителей.

Обернувшись, я не увидел Фрези. Несса пожала плечами:

— Сказала, сейчас вернётся.

Я ощутил слабое покалывание в затылке, как от электрического поля. Старшая эльфиня встрепенулась, Эвис, отлёживающаяся здесь же после небольшой контузии, резко пришла в себя и села.

— Не понял… — протянул я, оглядываясь. По окопам прошло шевеление. Несмотря на то, что ходуны уже начали пристрелку, люди стали оборачиваться. Барахай, державший со своими левый фланг, вообще застыл с раскрытой пастью. От большого розового языка поднимался пар.

То, что я увидел, приподнявшись из окопа, было невероятным. Прекрасным, жутким и восхитительно пугающим.

Фрези стояла, раскинув руки и немного наклонив голову. Она зажмурилась так сильно, что веки дрожали от напряжения, по щекам текли слёзы. Вокруг вились и опадали смерчики из прозрачного ало-золотистого пламени. Она медленно повела ладонями, одновременно делая руками зачёрпывающее, охватывающее движение. Я потом не мог вспомнить, кто первым крикнул: "Все вниз!", но было это вовремя.

Дохнуло тяжёлым, давящим жаром, как в пустыне в полдень. Над нами пронёсся низкий вибрирующий гул. Вскочив, я увидел, как раздирая воздух вниз по склону катится кипящая огненная волна, целое цунами напалма. Фрези уже обессиленно оседала, я и Несса еле успели её подхватить.

Низина превратилась в выжженное, остекленевшее поле. Снег на соседних холмах растаял, земля пустила мутные ручейки. Остовы ходунов тускло светились раскалённым металлом и оплывали на глазах под собственным весом. Огневой вал выжег равнину на четыре километра, в секунды испепелив и тела, оставшиеся от предыдущего штурма, и мелкую технику. В гудящей тишине потрескивали остывающие бесформенные глыбы — всё что осталось от танков и ходунов. Барахай покачал головой. Он как никто другой знал, что такие победы даром не достаются. Несса что-то шептала, совсем бледная и дрожащая, держа Фрези за руки, а я стоял в ступоре, понимая только, что она ещё жива.

Начало весны. Сандра.

Это видели все. Как задрожал раскалённый воздух вокруг Фрези, как он вспыхнул широкой волной и помчался вперёд. Все видели, как застывший на секунду Харальд кинулся к подруге и вместе с Нессой понёс её к поместью.

Наверное, прошло больше недели — никто точно не считал — пока мы приводили в порядок окрестности. На этаже, где была комната Фрези и Харальда, все ходили на цыпочках. Несса настрого запретила кому бы то ни было входить, даже его самого выставила и вместе с Эвис дневала и ночевала там. Харальд изводил себя работой, пока Олег не дал ему в челюсть и не отнёс в тёплое место. Я покачала головой — чтобы вырубить такого громилу в нормальном состоянии, Олегу пришлось бы скакать вокруг него минут десять.

Все мы понимали, что Фрези ценой какого-то невероятного, запредельного напряжения спасла нас, оставшихся после той мясорубки. Ни препараты, найденные в поместье или в рейдах, ни знания эльфов не помогли вытащить многих тех, кто держались на укреплениях до последнего. Так раненый лётчик дотягивает смертельно повреждённый самолёт до аэродрома и сам умирает, едва посадив его. Из сотни псоглавцев, приведённых Барахаем, осталось меньше половины. На третий день, наскоро переговорив с мрачным и издёргавшимся Харальдом, он покинул нас. Пересчитав наших, мы узнали, что потеряли три четверти с лишним. И скорее всего, ещё человек десять должны были умереть в ближайшие дни. Давило низкое небо, солнце изредка показывалось смутным пятном и снова исчезало, оставляя белёсый рассеянный свет.

По моим личным подсчётам, вроде бы, сегодня должно было быть десятое марта. Как по заказу, стало развидневаться. Несса, в последние два дня почти не показывавшаяся, сидела, зажмурившись как кошка, лицом к солнцу, на широкой открытой террасе третьего этажа.

Я осторожно спросила:

— Как она?

— Можно не бояться, — ослабевшим голосом сказала эльфиня. — Сколько мы с Эвис в неё сил влили… — вздохнула она. Девчонка теперь три дня отлёживаться будет. Фрези скоро встанет, может, даже сегодня к вечеру. Ты пока не говори никому об этом. Не нужно.