Встав с кружкой кофе в руках, я повернулась к ней спиной.

Я собиралась зашагать обратно к грузовику и посмотреть, как там у остальных дела с приготовлениями, но тут из-за дома вышел Ревик. Его волосы были мокрыми и липли к лицу, покрасневшему от холодной воды, но чистому. Он надел другую футболку — выцветшую серую, которую я ранее видела на авианосце.

Он подошёл прямиком ко мне и улыбнулся при виде кружки кофе в моей руке.

Обвив рукой мою талию, он посмотрел вниз и увидел, что вторая кружка стоит на камне у костра.

— Значит, ты всё-таки справилась с фильтром? — наклонившись, он поцеловал меня в губы, ласково убирая волосы с моего лица и погладив по щеке. Снова поцеловав меня, он послал заряд жара в мою грудь, заставив меня вцепиться в него.

— Вторая для меня? — спросил Ревик, целуя раковину моего уха.

Тихо прищёлкнув, я невольно улыбнулась.

— Нет, — ответила я. — Моя. Я жадина. Захотела две.

Он издал низкий смешок.

Отпустив меня с неохотой, которую я прочувствовала до кончиков пальцев на ногах, Ревик наклонился и взял свою кружку. Боль всё ещё исходила из его света, влияя на меня, но он, похоже, вообще не пытался сдержать её или приглушить. В глубине души мне хотелось врезать ему уже за это, но вместо этого я уставилась на него.

Он снова начинал выглядеть иначе в моих глазах.

Я помнила, как это сводило меня с ума, когда я только познакомилась с ним.

В Сиэтле, после ночи, когда мы начали первичную связь света, Ревик стал выглядеть совершенно иначе в моих глазах. Затем снова на корабле, после того, как он помог мне пережить ситуацию с моей мамой, я осознала, что снова замечаю его, особенно его тело и губы. В Лондоне я не могла не пялиться на него, и не только из-за веса, который он сбросил в плену у Териана. Я пялилась на Ревика-Сайримна, пока он работал на Салинса.

Я снова пялилась на него в Нью-Йорке после того, как его свет изменился.

Теперь он снова выглядел для меня иначе.

Его тело выглядело по-другому, даже его лицо.

Мне нравилась лёгкая щетина, длинные волосы и то, какими мускулистыми выглядели его руки и грудь после всех упражнений по поднятию тяжестей, которые он проделывал с Врегом на корабле. Мне нравилось, каким загорелым он стал после ежедневных пробежек по палубе. Мне нравилось, как выделялись его глаза на фоне смуглой кожи.

На каком-то уровне он выглядел абсолютно прежним, но в то же время мне казалось, будто я смотрю на того, кого едва знаю… а может, на того, кого только начинаю узнавать.

Закусив губу, я отвела глаза, когда почувствовала, что Ревик заметил мой пристальный взгляд.

Он всё равно подошёл ко мне и поддел своим светом.

— Эй, — мягко позвал он. — Лицевые протезы? — он сделал глоток кофе, слегка поджав губы от горечи, затем проглотил жидкость, не сводя с меня взгляда. — Как бы мне ни хотелось весь день смотреть на твоё настоящее лицо, тебе стоит надеть их.

Когда я не пошевелилась, он снова поддел меня светом, и я выдохнула.

— Какая разница? — сказала я, жестом показывая лёгкое раздражение. — Врег же сказал, что это почти бесполезно, учитывая сведения для моей идентификации, которые у них имеются.

Он снова поддел меня.

— Это всё равно поможет против любителей. Это поможет против всех, у кого нет доступа к флаеру с системой распознавания личности, — Ревик снова глотнул кофе. — Что более важно, это поможет, пока мы в грузовике. Иначе местные могут узнать тебя и сообщить о твоём местоположении властям в надежде на награду, — снова подтолкнув меня, он поцеловал меня в щёку. — Сделай мне уступку. Я помогу тебе надеть их.

Выдохнув, я кивнула.

Я ненавидела носить лицевые протезы. Они заставляли меня потеть, чесаться, и мне казалось, будто они раздражали мой свет в каждой частичке кожи, с которой соприкасались.

Я всё ещё стояла там, когда Фигран вышел из-за дома в том же месте, откуда появился Ревик, и его волосы тоже были влажными. Однако в отличие от Ревика, Фигран был без рубашки, и его туловище и штаны тоже были мокрыми.

Он окинул взглядом лагерь, затем его глаза зажглись при виде кружки в руках Ревика.

— Ооо! Кофе! — он мгновенно выхватил кружку из рук Ревика, пока тот делал глоток.

Ревик помрачнел, попытавшись отобрать кофе обратно, но Фигран увернулся, сгорбившись над кружкой, и убежал за диван, чтобы Балидор и Касс отделяли его от нас.

Ревик посмотрел на меня, вздёрнув бровь, и я рассмеялась, протянув ему свою кружку.

— Я поделюсь, — сказала я ему.

— Нет. Садись, — сказал он, показывая на пенёк, на котором я сидела ранее. — Я надену на тебя лицевые протезы. А ты пей.