Первый маг умер, прежде чем раскрыл рот, Орландо рассёк тощую шею. Замахнулся на второго… эльф вырос между ними. Мечи столкнулись и руку эльфа отшвырнуло, вывернув локоть в обратную сторону, как кукольную. Маг грохнулся на зад, беззвучно разевая рот, а остальные бросились наутёк. Скьявона описала полукруг и нацелилась на отступающего мечника. Бессмертный скривился, рывком вправил локоть, не спуская взгляд с человека. Криво улыбнулся и… отбросил меч, поднял руки.

— Сдаюсь.

Орландо склонил голову набок, оглядел и шагнул мимо, к барону, истерично дёргающему шкаф. Тот медленно сдвигается, открывая узкий проход в темноту и мятежник попытался протиснуться. Вскрикнул, увидев надвигающегося человека, отскочил и рухнул на колени.

— Я тоже сдаюсь! Это всё ошибка! Досадная ошибка! Я готов принести любые клятвы верности её Императорскому Сиятельству!

Орландо ухватил за волосы, рывком поднял и оскалился в бледное от ужаса лицо. Уши эльфа обвисли, пряча кончики за плечами.

— Боюсь, ты слишком богат и влиятелен, чтобы остаться в живых.

Бессмертный, массирующий локоть, сидя на полу, скривился и торопливо отвернулся, когда человек впился в горло барона. Сёрбающий звук первого глотка, перерос в жадное чавканье, будто ребёнок высасывает сок фрукта через крохотный прокол в тонкой кожуре.

Орландо с отвращением утёр рот тыльной стороной ладони и отшвырнул труп. Сплюнул кривясь, будто вместо холодного вина хлебнул болотной воды. Жажда снизилась, но без удовлетворения. Кровь эльфов совершенно не то, что требует тело. Клыки приняли нормальный размер и едва ощутимо зудят.

Человек подошёл к бессмертному, пряча меч в ножны, хмыкнул, останавливаясь:

— Разумный выбор.

— Я, знаете ли, люблю жизнь больше чем смерть в бою. — Простонал эльф. — Надеюсь, по-вашему я достаточно беден и незначителен, чтобы жить?

— Вполне. — Ответил Орландо, оглядываясь в поисках ткани, которой можно обтереться.

Не найдя ничего лучше, подошёл к стене и начал обтираться шёлковой занавесью. Особенно тщательно утирая рот и шею. На кончике языке ещё остался омерзительно приятный привкус эльфийской крови, почему-то вызывающий ассоциации с настойкой из солодки.

— Кто ты такой? — Осторожно спросил эльф.

— Это не важно. — Буркнул Орландо, борясь с желанием обтереть язык занавеской. — Как тебя зовут?

— Айв.

— Так вот, Айв, сейчас ты пройдёшь по замку и сообщишь всем, кто жив, что сопротивление бессмысленно, если они и так не догадались.

— Думаю… они это уже поняли.

— Кстати, ты ведь Бессмертный?

— Да, но планирую переквалифицироваться в фермеры.

— Ого, давно?

— Уже целую минуту…

Вечером, в покоях барона, Орландо опустился в глубокое кресло и вытянул ноги к камину. От яркого пламени идёт сухой жар, пропитывает стопы и нагоняет сонливость. Трясущиеся от ужаса слуги принесли золотой поднос с едой, поставили на столик рядом и торопливо выскользнули, боясь привлечь внимание. Через каменные стены пробивается шум ненастья, в окно видно косые линии мокрого снега, плавно переходящие в крупные перья.

Зима.

Орландо чувствует её холодное дыхание, окутывающее мир. Скоро реки скуёт ледяной панцирь, а земля промёрзнет настолько, что войска смогут двинуться в путь.

Что тогда придумает Луиджина? Дочь говорила о секретном ходе в императорский дворец, но туда нужно добраться, а убийство глав заговора не даст ничего без армии. Заговор, это гидра, постоянно отращивающая новые головы. А могучее войско, это пламя, что прижжёт обрубки.

Скьявона с шелестом покинула ножны, Орландо повернул клинок и медленно повёл пальцем по металлу, вглядываясь в отражение глаз. Пронзительно голубых, но с толстыми красными венами и замутнением вокруг зрачков. Металл холодный, даже слишком, будто вытягивает тепло из пальцев, и гладкий, как лёд. Кромка лезвия зловеще сверкает, отражая пламя камина, а в глубине металла будто вспыхивают синие и зелёные искры.

Ни следа от пережитых температур и ударов. Орландо хмыкнул, подвигал бровями. Конечно, Серкано подарил ему хороший меч, одному Богу известно, сколько он на него копил и что сделал, но не настолько хороший. Клинок выщербился ещё до схватки с Гаспаром во дворце Папы Римского, а после был погнут. Да и даже новый, он не выдержал бы тех скоростей и сил, что Орландо развивает ныне.

Тем не менее, это определённо та самая скьявона. Вон, даже выцарапанные символы на внутренней части гарды, те же самые, что он сделал в первую ночь владения. Кажется, тогда хотел дать клинку имя, но быстро сдался так и не придумав достойное и пафосное.

— В конце концов, зачем мечу имя? — Спросил Орландо, будто ожидая ответа от скьявоны. — Хм… имена мечей, как клички людей, самые живучие даются кем-то другим.

Клинок молчит, а Орландо мыслями устремился к черноволосой ведьме, гадая, что она сотворила с подарком Серкано. Главное, зачем? Она говорила «убей бога войны», чтобы стать человеком… Это был совет или её изначальный план? Может, она привела его в этот мир только для этого? Но зачем ведьме убивать богов?

В затылке шевельнулась блёклая мысль, несущая в себе осознание. Эфемерная, едва различимая. Орландо скрипнул зубами, силясь зацепиться за неё, потянуть на свет. Ведь в ней, он чует, кроется ответ на три главных вопроса: почему, зачем и как?